5
0Чувства чувствами, но лидер, в силу своего нового положения, уже не мог делать им послаблений, как это было в лесу или Нейтральных Землях.
– Элен, я ценю твою преданность друзьям, но не забывай: если будешь выгораживать каждого и брать вину на себя, в итоге это сыграет с тобой злую шутку. Сейчас это Сана, потом ты прикроешь воспользовавшегося твоим доверием врага?
– Расана не враг! – воскликнула Элена. – Скажи, зачем этот всё?
– Сам бы хотел знать, – тихо ответил Кан. – С того момента, как мы вдвоём прошли через ворота Имперского Двора, и вплоть до этого дня… Даже до этой минуты, я не могу ни понять тебя, ни предугадать, каким будет твой следующий шаг.
– Я…
– Прошу, не перебивай. Элен, как мужчина – я осознаю, что мог обидеть тебя, когда попросил Сану не говорить тебе о том, что я пришёл в сознание. Поверь, у меня была веская на то причина. Но, как король, я вижу, что ты можешь быть опасна – твой гнев и обиду могут использовать против меня. Я в замешательстве…
– Раз так… Я готова покинуть Имперский Двор прямо сейчас! – вспылила Элена, пронзив Иль Кана взглядом своих зелёных глаз. – Я дала клятву верности и сделаю всё, чтобы король из-за меня не пострадал.
Быстро поклонившись, Элена поспешила покинуть балкон, но Иль Кан тут же преградил ей путь.
– А может, отбросишь церемонии, перестанешь мне «выкать» и дашь нам возможность поговорить не как король и его подданный, а как… – замялся лидер, пытаясь подобрать нужные слова.
– Как кто? Как любовники? Как друзья? – не выдержала Элена. – Пойми, всё изменилось. Я вижу перед собой не мужчину, которому отдала всю себя, а кэррейского короля. Теперь я обязана следить за всеми словами, вылетающими из моего рта, следить за всеми поступками и контролировать каждый свой жест. Всё это, – показала она рукой на Двор и дворец, – не даёт мне увидеть того Иль Кана, которого знала я. Извини, но сейчас мне лучше уйти.
Она сделала шаг в сторону, чтобы обойти лидера, но тот неожиданно взял её за руку, и, улыбнувшись, сказал:
– Кажется, я знаю, что делать. Пойдём со мной.
Элена не стала сопротивляться, позволив Иль Кану увести её за собой. Спустя десяток минут и оставив множество пройденных коридоров позади, король поднялся по извилистой лестнице, а затем, открыв последнюю дверь, пропустил возлюбленную вперёд.
От увиденного у неё перехватило дыхание, а сердце забилось так быстро, что чуть не выпрыгнуло из груди.
Они стояли на маленьком балконе самой высокой башни дворца, и перед изумлённой девушкой, ярким, светящимся ковром, раскинулся праздничный Кэррей.
Имперский Двор выглядел большим сверкающим пятном, наполненным музыкой, шумом и праздничными песнопениями, несмотря на позднее время, а луна, ярко светившая в безоблачном ночном небе, была к ним ближе, чем когда-либо.
