Невеста моего сына

Одинцов приподнялся, убрал руку с моего рта и, опалив дыхание лицо, жестко спросил:

— Скажи мне, что это я завожу тебя так сильно, а не мысли о двух голландских членах в тебе?

В этот же момент он ввел палец в меня, и я выгнулась дугой со сдавленным стоном. Но так ничего и не ответила. Не скажу, чтобы случайно.

Эта реакция разозлила его только сильнее, но ведь сам виноват, совсем не дал мне ответить. А еще первый забыл обо мне сегодня.

Его палец проникает еще глубже, сильнее. Я шире развожу для него ноги, и его ладонь снова ложится на мои губы. Впиваюсь в его пальцы поцелуем, целуя и облизывая, пока его рука снова и снова врывается в мое тело. До дрожи. До спазмов внизу живота.

Я так близка к быстрому удовольствию, что совершенно теряю внимание, растворяюсь в ощущениях. Как вдруг…

Напрягаюсь всем телом, превратившись в мумию, потому что его палец вдруг соскальзывает ниже, туда, куда не должен.

Где я совершенно не готова его ощущать.

Коварный искуситель приподнялся на локтях, нависая надо мной.

— Что такое, Саша? Не нравится?

Палец кружит по влажной плоти. Я влажная настолько, что чувствую, как капли стекают по бедрам. Темные глаза Одинцова едва заметно блестят во мраке, как далекие звезды.

— Хоть раз было? Скажи мне правду, Саша.

Я качнула головой, но поняла, что он или не видит. Или специально ждет прямого ответа. Облизала пересохшие губы и выдохнула:

— Нет…

У меня сбилось дыхание, когда палец скользнул выше от запретной зоны, вернулся к клитору, снова даря привычное бескрайнее наслаждение. Я расслабилась, выдохнула, но зря. Мокрые от моего возбуждения пальцы снова вернулись ниже.

Значительно ниже."

"А после он вдруг убрал руку, и теперь я отчаянно захотела его. Такого как есть, просто потому что он рядом. Не знаю, за какие заслуги именно Николай Одинцов все-таки достался мне.

К тому же, вряд ли это надолго. Мне совершенно нечем его удивить, только молодостью и отсутствием опыта, но, похоже, и это уже начинает ему надоедать.

Будет ли у меня такой же мужчина когда-нибудь? Повезет ли мне снова? Не знаю.

— Это больно? — сглатываю. Наверное, тьма позволяет говорить об этом вообще вслух. Не представляю, как спрашивать об этом, видя собеседника.

— Немного, — его горячий шепот прошелся по скуле.

— Я хочу… Попробовать, — прошептала я, не помня себя от страха. — Именно с тобой.

— Помнишь, я говорил тебе, что взрослые люди точно знают, что хотят? Что ты хочешь, Саша? Скажи вслух. А то вдруг я понимаю тебя неправильно.

Я вспыхнула вся, от корней до самых кончиков. Сказать вслух? Да никогда. Во рту пересохло. Я облизала губы сухим языком и вздрогнула, когда он полностью сорвал с меня штаны, а после поднялся и встал на коленях между моих ног. Моего пульсирующего клитора теперь он коснулся не пальцем.