7
0Следом раздаётся звон хрусталя. Стук опускаемых на стол стаканов. Хруст откручиваемой крышки на бутылке со спиртным.
— Маша не оценит. Ты и так достаточно нажрался, — обращается к нему Дан.
Господи, с кем и по какому поводу он бухал до этой поры? Отчего ему хреново? Что у него стряслось? Мысли о других женщинах отпадают сами собой.
— По хрену. Мне теперь всё по хрену, Дан. Понимаешь? — выдаёт Руслан простуженным голосом. — Она хочет то, что я, блять, не смогу ей дать. Не смогу и точка! Попросит увезти — увезёшь. Денег дам. Препятствовать не стану. Понял?
— Понял, понял. Не кипятись. Утро вечера мудренее. Завтра на свежую голову будешь решать. В кровать вали, проспись, решала. Не сможешь ты без неё. Крышу подорвёт. Не пори горячку, Исаев.
— Может и не смогу. А толку?
— Ты слеп. Многого не замечаешь рядом с ней. Тебе не мешало бы прозреть.
— Дан, на сегодня ты свободен. Иди, отоспись. Я ещё немного помедитирую здесь с Ричардом. Проведу диалог, так сказать. Между прошлым и настоящим. И да вселится в меня дух Хеннесси…
— Приятного спиритизма. Я буду рядом, если что. Но лучше бы ты сердце поберёг.
Как только шаги Галецкого стихают за дверью его владений, я вздрагиваю от удара бутылки об стену и звука осыпающегося разбитого стекла.
* * *— Сссукааа… — Исаев издаёт сдавленный горловой хрип. За ним следует обречённый тяжкий вздох. Звуки растворяются в гнетущей и вязкой тишине, которую неожиданно вспарывает демонический хохот. От избытка острых ощущений и пугающих звуков нутро сводит судорожным спазмом.
Сглатываю подступивший к горлу ком. Бесшумно выхожу из укрытия, чтобы разделить с ним этот тяжёлый момент. Взгляд сразу же цепляется за облокотившегося на барную стойку мужчину.
Как же его мощно бомбит…
Он обречённо держится обеими руками за голову. Едва волосы на себе не рвёт. Отчаянно пялится в одну и ту же точку.
Что у него стряслось? Проблемы с бизнесом? Со здоровьем? С родителями? С законом? С чем?
Что могло так сильно повлиять на его внутренний мир?
Он сломлен.
Для сильного и успешного мужчины такое состояние из ряда вон выходящее.
Подхожу ближе. Исаев не замечает. Погружён в свои мысли. Взгляд нечитаемый. Лицо перекошено гримасой боли. Пугает.
— Рус? — тихо зову. Нервы натянуто дрожат. В висках оглушающе гремит пульс. В каждой клеточке тела расползается нарастающее волнение. — Руслан?
Не отзывается на мой голос. Не реагирует. Зависает в какой-то другой реальности.
Тогда мне приходится обуздать весь накопившийся в душе страх, и подойти к нему вплотную. Он изрядно пьян. Только что выплеснул ярость. В любой момент может случиться непоправимое. Но я отчего-то верю ему. Даже в таком состоянии хочу видеть Исаева рядом.
Наверное, я сошла с ума. Иначе как объяснить этот безумный порыв? Мне хочется ему помочь.
