7
0Повинуясь какому-то импульсу, исходящему от его жаркого тела, возбуждаюсь ещё больше. Сжимаю ладонями ткань футболки и тяну на себя.
Хочу, чтобы проник ещё глубже. Только куда уж глубже. Уже растянул собой на максимум. До предела.
Ощущая боль, граничащую с наслаждением, нетерпеливо сжимаю его внутренними мышцами. Он содрогается, выдавливая из горла шипящее ругательство. Выдерживает паузу, вероятно для того, чтобы избежать быстрого финала.
— Двигайся… — шепчу задушенно, крепко обвивая его ногами. — Пожалуйста, пожалуйста, Руслан… Двигайся…
Захлёбываясь воздухом, начинаю дрожать ещё больше. Кожа покрывается испариной. Он давит членом на какую-то точку внутри меня. Намеренно. Она разгорается, увеличивая частоту пульсации. Шпарит нервы током.
Божжжеее… Божжжеее… Божжжеее!
Сейчас умру.
Один единственный толчок спас бы ситуацию. Взорвал бы это адское напряжение. Разрядил бы в ноль. Избавил бы от мучений.
Зависнув на острой грани, едва не схожу с ума. Обхватываю ладонями его спину, вспариваю ногтями. Вжимаюсь в него так сильно, насколько это возможно. Руслан отвечает резким «ударом». Всхлипнув, позволяю оттянуть мою голову назад. Разъединив наши лбы, он ловит мои губы. Жадно, с каким-то отчаянием, на пике каждого глубокого толчка он буквально вгрызается в них. Кусает. Всасывает. Скользит по ним языком. Целует распухшую плоть. Двигаясь до упора, выбивает из меня громкие стоны и сам приглушённо рычит.
— Божжжеее… Рус! Руслааан! Рус… — в сладостной агонии хватаюсь за его шею. Запускаю пальцы в волосы. Бесконтрольно сгребаю их в кулаки. Сплетаемся языками, жадно выпивая друг друга.
Он вкусный. Вкусный! Безумно вкусный!
Мне хорошо с ним.
Мамочки, как же мне хорошо.
Безумно хорошо.
Задыхаюсь. Уплываю. Взрываюсь, разлетаясь на мелкие огненные частички. Падаю на стол под давлением горячего тела. Вспыхиваю по новой. Разгораюсь. Он напирает дальше, словно оголодавший хищник. Берёт своё. Жёстко. Грязно. Стремительно. А я трясусь, охваченная острым удовольствием. Тело прошивают яркие импульсы. Взрывают во мне каждую чувствительную клеточку. Щекочут натянутые нервы.
Умираю. Умираю. И снова возрождаюсь. Он выносит меня на поверхность. Делаю рваный глубокий вдох. Жива.
Толчок. Ещё один. И ещё.
— Маша, блядь! Марья! Маришка… Мать твою!"
"Последние резкие удары члена заново отключают мою реальность, также как и его. Выдохнув глухой рык, Исаев заваливается на меня. Влажный от пота. Солёный. Со сбившимся шумным дыханием. Содрогаясь, едва не размазывает по столешнице. Опомнившись, приподнимается на локте, задевая рукой канцелярскую хрень. Она с грохотом разлетается по полу, приводя наши ориентиры в норму. Хочу сомкнуть на нём пальцы в замок, но обмякшие руки безжизненно валятся на стол. Ноги сползают на пол.
