7
0Всё для неё делает. Вытащил, можно сказать, из грязи…
— Но не примет чужого ребёнка, — подытоживаю я, вспоминая условия нашего с Русланом брачного договора. — Это факт. А она, в первую очередь, мать. Ты бы сделала аборт, если бы Андрей приказал? Вон у девочки почти три месяца беременности. Это много, чтобы не любить чудо внутри себя!
— Это же фильм, Машка! Причём тут я? — Милана устремляет на меня недоумевающий взгляд.
— Это жизнь, детка, — пытаюсь реально взглянуть на вещи, которые происходят вокруг нас. — Материнский инстинкт — самый сильный женский инстинкт. Беременность привносит в жизнь женщины удивительные и очень мощные эмоции. Тебе ли не знать? Никакая любовь к мужчине не превзойдёт любовь матери к родному ребёнку. Не позволит уничтожить то, что уже с ней связано на самом глубоком уровне. Это сильнее любого влечения и похоти. Понимаешь?
— А поговорить? — возмущается Мила.
— О чём? Герой безусловно следует своим убеждениям. Такие люди не отступают и не бросают слов на ветер. У них происходит добровольная замена разума на костыли принципов. Вот и всё. Он хочет своего ребёнка. У неё уже есть свой…
— Возможно, ты права… — вздыхает Милана, переключаясь на фильм.
Дальше мы едим молча, наблюдая за развитием сюжета. Иногда подруга матерится, вскакивая из-за скачков громкости звука в кино. Я хохочу, наблюдая за тем, какой чувствительной она становится. Особенно к спецэффектам.
— Господи, она серьёзно погибла? Погибла, Машка? Я не верю. Маш, мне ж нельзя такое смотреть. Нервы не железные. Если он её опознаёт в этом, как его, морге, я выключаю фильм. Прости. Но драма в последнее время мне не заходит. Никак. Хочу какую-то комедию. У меня снова живот разболелся.
— Да, это моя жена, — раздаётся сдавленный голос актёра.
Мила начинает искать потерявшийся среди подушек пульт.
— Черт, где же он? — ворчит она, а я думаю, что эту роль наш Нагиев сыграл бы намного лучше. Как в «Непрощённом»…
— Желаете кремировать тело? — обращается патологоанатом к превратившемуся в каменное изваяние мужчине.
— Да… — хрипит тот, накрывая простынёй бледно-серое лицо героини. — Я хотел бы развеять её прах над морем… — на этом экран внезапно тухнет. В квартире воцаряется тишина. Ненадолго. Пока Милане не приходит в голову заново обсудить сюжет.
— Млииин, как мне мужика жалко, — прикусив кулак, Мила начинает реветь. — И её, дуру, тоже жалко… Вот зачем она села в ту машину? И неродившегося ребёночка жалко… Мааааш… Обними меня, а? Я бы сейчас накатила, но мне нельзя…
* * *"
"Убираю с колен поднос. Пододвигаюсь к Милане. Обнимаю её, как в детстве. Она тычется своим мокрым от слёз лицом мне в шею. Всхлипывает. Через секунду прыскает, и мы обе начинаем хохотать.
