7
0"
"— Я ревную тебя ко всем мужчинам. Не только к Георгию. С этим чувством трудно бороться. Признаю.
Взяв свой бокал, подносит к моему, чтобы чокнуться.
Я делаю ещё один глоток. В меня почему-то больше не лезет, хоть вино очень вкусное. Французское. С тонким фруктовым ароматом. Рус допивает своё до конца.
Принимаемся есть куриный суп с яйцом. Впервые ужинаем на кухне ночью вдвоём. Атмосфера спокойная, почти семейная. Хочется, чтобы так было почаще, по-настоящему. Не ради какого-то тендера, а по взаимной любви…
Господи, сколько я выдержу в этом браке?
Сколько мы оба выдержим?
— Когда любят, не ревнуют… — аккуратно вывожу разговор на важную для меня тему.
Суп очень вкусный, но я не могу себя заставить съесть и половины.
Неохотно мешая ложкой содержимое в тарелке, всё время думаю о нас. О происходящем между нами. О его отношении ко мне.
Пытаюсь понять, кем я для него являюсь. Может ли Руслан испытывать хоть что-то подобное из того, что чувствую к нему я? Что-то определённо похожее на зачатки любви.
Мне бы его ненавидеть, но даже несмотря на срывы, которые у нас случались, душа всё равно тянется к нему. Причём, очень-очень сильно. Нет смысла отрицать существующей химии между нами. Она есть и она необъяснима.
Стоит нам увидеть друг друга, прикоснуться телами, учуять волнующий запах, и мы перестаём контролировать себя, «выключаем» головы, нами овладевают инстинкты. Разве так бывает с людьми в браке по договорённости?
— Ревнуют, Маша, ещё как ревнуют, — обрывая мои мысли, Исаев опровергает неизученную до конца теорию о ревности. — И когда любят, и когда ненавидят. Достойную женщину всегда ревнуют к сопернику. Боятся её потерять… — ещё раз сжав мои пальцы, отпускает их, затем сворачивает тему.
— У меня запланирована командировка. Полетишь со мной в Германию?
Неожиданная новость бьёт током по нервам. Вскидываю на Руслана растерянный взгляд.
— Когда?
— Вылет завтра ночью. Вернее, под утро. Целый день буду разгребать дела в офисе. Вернусь поздно вечером, только для того, чтобы собрать чемодан.
Глядя на него, задерживаю дыхание. Сердце не слушается команд. Вместо того, чтобы успокоиться, оно снова сбивается с ритма, будто бы барахлит, работая на самых высоких оборотах.
Я только-только начала согреваться у него на плече, и вот на какое-то время придётся расстаться. Впервые не хочется от себя отпускать. Но и лететь, бросая папу в больнице, было бы неправильным.
— При других обстоятельствах я бы слетала. Сейчас не могу. Не хочу бросать папу одного. И у меня визы нет, только «загран».
— Меня не будет неделю, — доев свою порцию супа, Исаев поднимается из-за стола и убирает тарелку в посудомоечную машину.
— Так долго? — напряжение внутри лопается, словно натянутая струна.
