7
0
Не заостряя на нём внимание, подхожу к креслу, где находится моя женщина. Присаживаюсь на край. Касаюсь её плеча, а затем, не удержавшись, под влиянием внутренних инстинктов склоняюсь над ней и целую припухшее от слёз веко, следом прижимаюсь губами к виску и замираю, прислушиваясь к её ровному дыханию. В ноздри вбивается запах тёплой кожи. Втягиваю поглубже, позволяя этому наркотику распространиться по всему организму. Впервые за долгий день расслабляюсь…
— Всё вернётся на круги своя, Машенька, опомниться не успеешь… — шепчу, заправляя за ухо прядь волос. Лицо опухшее, покрасневшее, под глазами тёмные круги. Слишком много ревела.
Оценив её нездоровый вид, решаю забрать с собой. Не место ей здесь. В такой тяжёлой обстановке мучиться. За ночь ещё больше себя изведёт.
— За отцом присмотрят врачи. Нам пора ехать домой, — продолжаю внушать ей, поднимая на руки спящую. — Тебе необходимо сменить обстановку. Хотя бы на несколько часов. Затем снова к папе вернёшься…
В коттедж прибываем ближе к десяти вечера. Олег глушит мотор и покидает машину вместе с другими. Маша просыпается у меня на руках от хлопка двери. Медленно подняв с плеча голову, обводит пространство сонным взглядом.
— Руслан? — мигает ресницами, фокусируясь на моём лице в полумраке салона. — Почему я здесь? Мне нужно быть рядом с папой. Вдруг он очнётся, а меня рядом нет…
Чувствую, как напрягается всем телом, поэтому крепче прижимаю к себе, чтобы не вздумала сломя голову куда-то бежать. Увёз из больницы не по её воле. Может закатить скандал.
— Тебе нужно отдохнуть, — настаиваю я. — Завтра вернёшься к нему.
— Я не могу ждать «завтра»… — судорожно сглатывает. Охрипший голос Маши ещё больше садится. Губы начинают дрожать. — Каждая минута дорога. Неужели ты не понимаешь? Врачи не дают никаких гарантий. Боятся осложнений. Первые три-пять дней могут стать критическими для папы. Возможен повторный инсульт. Они не могут сказать, как долго он пролежит в коме. Может день-два, а может и месяц, и полгода, если не… Я не хочу думать о том, что он умрет!
— Маша, на сегодня достаточно слёз. Ладно? Я разговаривал с Грачёвым. Случай тяжёлый, но надежда есть, — глядя в её глаза, прижимаюсь лбом к её лбу. Зарываюсь пятерней в волосы. Соблазн поцеловать в губы велик, но я пресекаю мгновенный порыв. За поцелуем последует больше, сейчас не время и не место… — Не нужно, чтобы тебя накачивали транквилизаторами. Хрень ещё та. Постарайся принять ситуацию. Понимаю, тебе больно, но слёзы ничем не помогут. Нужно двигаться дальше. Надеяться на лучшее. Переживём эту ночь вместе, а дальше станет легче. Вот увидишь.
— Боже мой, Рус, я совсем забыла, — хватает меня за щёки, лихорадочным взглядом ищет на лице царапины.
