5
0
Но Горохов подсуетился, и Зинченко арестовали до суда и поместили в изолятор. Когда избирали меру пресечения , Горохов радел за заключение под стражу, мотивируя это тем, что подозреваемый – человек, мол, крайне неблагонадежный, так как из партии исключен и с работы уволен, терять ему больше нечего, того и гляди на лыжи встанет. Или вообще за границу рванет, там у него родственники в Израиле живут. В общем, загремел Зинченко по полной, и наша следственная группа выдохнула. Оставалось ждать, когда подозреваемый заговорит и проболтается о своих делишках."
"Естественно, в сокамерники ему определили уток подсадных по схеме “добрая утка” и “утка-бирюк”. Добрая потакала во всем Зинченко, крякала и рассказывала о произволе советских властей, жаловалась на свою жизнь и на несправедливость. Другая утка молчала и зыркала исподлобья на сокамерников, тихо сопя в тряпочку.
Через пару дней говорливого якобы увезли по этапу, а бирюк заговорщически подсел к Зинченко на шконку и шепотом поведал ему страшную тайну о том, что не утка это вовсе была, а самый что ни на есть настоящий стукач красноперых. И подсадили его к ним специально по поручению следователя Горохова, чтобы выведать все у бедного Сергей Сергеевича. Видать, сильно рыльце в пушку замарал, что в такую разработку попал. Расскажи, мил человек, чем перед органами провинился, облегчи душу.
Но Зинченко был непреклонен, плевался и шипел на власть советов, представителем и ярым сторонником которой был до недавнего времени. А о душегубстве ни слова, ни полслова не сказал… Оставалось ждать и надеяться, что совесть его пробьет или другие доказательства всплывут. Скорее, второе, потому что первого у маньяков отродясь не бывало, а у второго секретаря горкома тем более.
***
Наконец настал тот долгожданный день, когда для микроскопа химиков пришли нужные детальки. Мензурка бережно вытащил из коробки, набитой витой стружкой с запахом настоящего дерева, непонятную трубочку и линзу. Я с нетерпением крутился рядом. Еще бы день-два и не выдержал бы, потащил бы химика на станцию юннатов или в другое микроскопо-укомплектованное учреждение, несмотря на его протесты о том, что микроскоп тут нужен особенный, с функцией проходящего света, а у пионеров и других доцентов микроскопы с отраженным светом работают.
— Это совсем другое, — заверял меня Мензурка. — Это все равно, что в суп вместо картошки бананов настрогать.
Мы разложили детальки на широком смотровом столе, и Максим, почесав репу со сверкающей на макушке проплешиной, долго соображал, что и куда воткнуть.
— Есть инструкция? — наконец сообразил я.
Тот посмотрел на меня взглядом, полным снисходительного недоумения:
— Какая инструкция, Андрей? Этот микроскоп старше тебя. Все бумажки на него уже истлели.
