9
0
Колин не ожидал, что способен улыбаться, и тем не менее улыбнулся:
– Ну, это уж совсем не в моем духе, ты не находишь?
Элоиза открыла рот, но из ее горла не вырвалось ничего, кроме междометий, произнесенных чрезвычайно раздраженным тоном, после чего она выскочила из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Колин опустился в кресло, гадая, когда же она сообразит, что оставила его в своей собственной спальне.
Пожалуй, ирония – его единственная отдушина в такой вот несчастливый день.
Глава 10"
"Дорогой читатель!
Я пишу эти слова с печалью на сердце. После одиннадцати лет, посвященных жизнеописанию высшего света, автор этих строк откладывает свое перо.
Хотя вызов леди Данбери, вне всякого сомнения, способствовал моему уходу со сцены, было бы неправильно возлагать всю вину на плечи графини. В последнее время журналистская деятельность перестала приносить мне прежнее удовлетворение, и мои заметки, возможно, стали менее занимательными для читателя.
Что ж, мы все нуждаемся в переменах. Одиннадцать лет – долгий срок.
К тому же автору внушает тревогу вспышка нездорового интереса к его личности, подогретая леди Данбери. Друзья подозревают друг друга, братья сестер, и все это в тщетной надежде разгадать неразрешимую загадку. Более того, увлечение высшего света слежкой становится опасным… На прошлой неделе, как известно, леди Блэквуд повредила лодыжку, а на этой пострадала Гиацинта Бриджертон, получившая травму на субботней вечеринке в лондонском, доме Ривердейлов. (Заметим, кстати, что лорд Ривердейл – племянник леди Данбери.) Мисс Гиацинта, должно быть, заподозрила кого-то из присутствующих и буквально ввалилась в библиотеку, когда дверь, к которой она прижималась ухом, открылась.
Подслушивание под дверями, преследование мальчишек-разносчиков – все это лишь мелочи, достигшие ушей автора! До чего еще способно докатиться лондонское общество! Уверяю вас, дорогой читатель, за одиннадцать лет своей карьеры я никогда не подслушивала и не занималась слежкой. Все сведения, печатавшиеся в этой газете, получены честно, без использования каких-либо средств или уловок, помимо острого зрения и слуха.
Прощай, Лондон! Мне было приятно служить тебе.
«Светские новости от леди Уистлдаун», 19 апреля 1824 годаКак и следовало ожидать, это известие стало главной темой разговоров на балу у Маклсфилдов.
– Леди Уистлдаун прекращает свою деятельность!
– Я не могу в это поверить!
– Что же я буду читать за завтраком?
– Как же я узнаю, что произошло, если пропущу вечеринку?
– Теперь мы никогда не узнаем, кто она!
– Невероятно!
Одной даме сделалось дурно, и она весьма неизящно рухнула на пол, чуть не разбив себе голову о боковой столик.
