9
0
– Может, что-нибудь съешь сначала? – предложила Пенелопа, держа на весу тарелку, которую она наполнила разными закусками.
Колин взял кусок сыра и проглотил его в два укуса.
– Так вот, – продолжил он. – Даже если Элоиза не леди Уистлдаун (в чем я сомневаюсь), это не важно. Потому что, если подобные подозрения возникли у меня, они могли возникнуть у кого угодно.
– Ну и что?
Колин сдержал порыв схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть.
– Как ты не понимаешь? Если кто-нибудь ткнет в нее пальцем, она погибла.
– С какой стати, – сказала Пенелопа, с трудом расцепив зубы, – если она не леди Уистлдаун!
– А как она это докажет? – парировал Колин, вскочив на ноги. – Достаточно кому-нибудь пустить слух. Сплетни, как ты знаешь, имеют обыкновение жить собственной жизнью.
– Колин, то, что ты говоришь, лишено всякого смысла.
– Нет, если ты пошевелишь мозгами. – Он повернулся к ней лицом, охваченный эмоциями такой силы, что не смог бы отвести от нее взгляда, даже если бы крыша рухнула им на голову. – Представь, если бы я рассказал всем, что соблазнил тебя.
Пенелопа молча ждала, застыв в неподвижности."
"– Твоя репутация была бы погублена навеки, – продолжил Колин, опустившись на корточки перед софой, где она сидела, так что их глаза оказались на одном уровне. – И не важно, что мы даже никогда не целовались. Такова сила слова, моя дорогая Пенелопа.
Ее лицо словно застыло. И одновременно разрумянилось.
– Я… я не знаю, что сказать, – сбивчиво произнесла она.
А затем произошла совершенно невероятная вещь. Колин понял, что он тоже не знает, что сказать. Потому что забыл о сплетнях и слухах, о силе слова и прочей чепухе. Единственное, о чем он мог думать, так это о поцелуях…
И о том, что ему хочется поцеловать Пенелопу Федерингтон.
Пенелопу Федерингтон!
Милостивый Боже, это все равно что поцеловать собственную сестру.
Не считая того, что она ему не сестра.
Он украдкой взглянул на Пенелопу; она выглядела необычайно соблазнительно, и он удивился, что не заметил этого сразу, как только вошел.
Нет, определенно он не может относиться к ней как к сестре.
– Колин? – Ее голос был не громче шепота, а в затуманившихся глазах странное выражение. Как это он не замечал раньше, какого они необычного оттенка? Карие с золотистыми ободками вокруг зрачка. Он никогда не встречал ничего подобного, а ведь он видел Пенелопу сотни раз.
Колин резко выпрямился. Наверное, все дело в том, что он привык смотреть на нее сверху вниз. Вот и не разглядел ее глаза. Пенелопа тоже встала. Проклятие!
– Колин, – еле слышно повторила она, – могу я попросить тебя об одолжении?
Была ли то мужская интуиция или разновидность безрассудства, но настойчивый внутренний голос говорил ему, что, чего бы она сейчас ни захотела, это безумная идея.
