Где властвует любовь

Колин плотоядно ухмыльнулся.

– Боюсь, уже слишком поздно.

Пенелопа бросила на Элоизу беспомощный взгляд, но та только рассмеялась и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.

– А вот это довольно мило с ее стороны, – заметил Колин.

– Что? – простодушно спросила Пенелопа.

Его глаза сверкнули.

– Дверь.

– Дверь? – удивилась она. – Ах, дверь.

Колин улыбнулся и пересел на диван, поближе к ней. Было что-то восхитительное в Пенелопе в этот дождливый день. Они почти не виделись с момента помолвки, занятые обычными предсвадебными хлопотами, и тем не менее он думал о ней все время, даже во сне.

Все-таки забавно. Годами он даже не задумывался о Пенелопе Федерингтон, если только она не находилась у него перед глазами, а теперь она занимает все его мысли.

И присутствует в каждом желании.

Как такое могло случиться?

Когда?

И что это означает? Может, все дело в том, что отныне она принадлежит – во всяком случае, будет принадлежать – ему? И когда он наденет кольцо ей на палец, все эти вопросы станут несущественными – при условии, конечно, что безумие, завладевшее им, никуда не денется."

"Колин коснулся пальцем подбородка Пенелопы и повернул ее лицо к свету. В ее глазах светилось ожидание, а ее губы… Боже, как могло случиться, что лондонские мужчины так и не заметили, насколько они совершенны?

Он улыбнулся. Похоже, это безумие завладело им навсегда. И слава Богу.

Колин никогда не был противником брака, однако ему претило жениться только потому, что так надо. Не был он и чересчур разборчивым. Просто ему хотелось, чтобы его брак основывался на страсти, дружбе и общих интересах. Чтобы можно было беседовать с женой и смеяться, если найдется для этого повод. Ему нужна была жена, от которой не хотелось бы искать развлечений на стороне.

Поразительно, но, похоже, все это он нашел в Пенелопе.

Единственное, что ему осталось сделать, – это убедиться, что ее «великая тайна» останется таковой. То есть нераскрытой.

Потому что он просто не в силах видеть боль, которая появится в глазах Пенелопы, если ее подвергнут остракизму.

– Колин? – шепнула она. Ее губы шевельнулись, и ему захотелось прижаться к ним губами.

Он склонился ниже.

– Да?

– Что-то ты притих?

– Я думаю.

– О чем?

Он снисходительно улыбнулся.

– Право, ты проводишь слишком много времени с моей сестрой.

– И что это должно означать? – поинтересовалась Пенелопа, изогнув губы в улыбке, свидетельствовавшей, что она никогда не упустит возможности поддразнить его. Да, с такой женщиной не соскучишься.

– Ты стала ужасно приставучей.

– Ты хотел сказать – упорной? Или, может, настойчивой?

– Можно сказать и так.

– И что в этом плохого?

Их губы разделяло лишь несколько дюймов, но им не хотелось прекращать эту шутливую пикировку.