Где властвует любовь

– И потом, – с чувством добавила Пенелопа, – мистер Олбансдейл владеет весьма значительным состоянием.

Порция задумчиво постучала указательным пальцем по щеке.

– Да, – кивнула она. – Не таким значительным, конечно, как у Бриджертона, но, боюсь, тут уж ничего не поделаешь.

Пенелопа, хоть и понимала, что пора закрыть тему, не смогла удержаться от последней реплики:

– Я думаю, мама, это замечательная партия для Фелисити. Мы должны радоваться за нее.

– Знаю, знаю, – ворчливо отозвалась Порция. – Просто мне всегда хотелось, чтобы одна из моих дочерей вышла замуж за Бриджертона. Какая блестящая партия! Весь Лондон говорил бы обо мне неделями. А может, годами."

"Пенелопа с ожесточением воткнула иголку в подушечку. Довольно глупый способ дать выход гневу, но это лучше, чем вскочить на ноги и заорать: «А я?» Похоже, ее мать уверена, что когда Фелисити выйдет замуж, придется распрощаться с надеждами на союз с Бриджертонами. Но ведь она, Пенелопа, до сих пор не замужем – или это не считается?

Неужели это слишком много – желать, чтобы ее мать гордилась ею так же, как тремя другими дочерьми? Конечно, Колин никогда не возьмет ее в жены, но разве мать не должна быть чуточку слепой к недостаткам своих детей? Очевидно, что ни Пруденс, ни Филиппа, ни даже Фелисити не имеют шансов породниться с Бриджертонами. Но почему ее мать считает, что они привлекательнее Пенелопы?

Даже если признать, что Фелисити пользовалась успехом, превышавшим достижения ее старших сестер, Пруденс и Филиппа никогда не были королевами бала и нередко подпирали стены также, как и Пенелопа.

Теперь они замужем. Хотя Пенелопа не согласилась бы связать свою судьбу ни с одним из их мужей.

К счастью, мысли Порции уже переключились на более приятные темы.

– Я должна навестить Вайолет, – заявила она. – Представляю, как она счастлива, что Колин вернулся.

– Уверена, леди Бриджертон будет рада видеть тебя.

– Бедняжка. – Порция драматически вздохнула. – Знаешь, она так переживает за него…

– Знаю.

– Право, это больше, чем может вынести материнское сердце. Колину пора остепениться. Один Бог знает, с чем можно столкнуться в этих языческих странах…

– Насколько я знаю, греки – христиане, – вставила Пенелопа, не поднимая глаз от вышивания.

– Не смей дерзить, Пенелопа Анна Федерингтон! Я знаю, что говорю. Они католики!

– И вовсе они не католики, – возразила Пенелопа, отложив в сторону вышивание. – Они православные.

– В любом случае они не принадлежат к англиканской церкви, – пренебрежительно отозвалась Порция.

– Учитывая, что они греки, вряд ли их удручает этот факт.

Глаза Порции неодобрительно сузились.

– А откуда тебе известно, какая религия у греков? Впрочем, можешь не говорить, – заявила она с драматическим жестом.