2
0А Алиса? — Имя подруги срывается с губ, обжигая кончик языка. Потому что это то, о чём я стараюсь не думать. Алиса взрослая девочка, во многом взрослее меня. И она сама знала, на что шла. Но…
Имя обжигает не только меня. У Марата очень странная реакция на мою подругу. Напрягается каждый раз.
— Ты помнишь, что с Алисой было? — Продолжаю я тихо. — Как ты… Тиранище, блин. Я ничего не забыла!
— С Алисой мы без тебя разберёмся, — отсекает грубо. — Ясно?
— Ясно. Я и не лезла, потому что она сама решила, что с тобой лучше. Но это не значит, что я забыла. Как ты себя вёл. Деспот, блин. И да-да, снова с благими целями. — Не общаться со мной, пока я новую жизнь строю, беременная хожу. Не волновать, не втягивать обратно в криминальный мир. Я-то помню. Но это не то решения, которые должен был Марат принимать. А я! Буйный, чтоб его! Алиса. А можно не поджигать Марата, а проклясть? Так, чтобы его хорошо зацепило. Чтобы прямо ударило по личному. И понял, что нельзя за других всё решать! — Ну? — Вздёргиваю бровь. — Что ты там хотел рассказать?
— Мне надо будет отъехать. Встречи, которые нельзя переносить.
— Ты теперь передо мной отчитываешься? Миленько.
— Я не нянька, но, учитывая, что всё из-за меня началось, присматриваю за тобой. Считай, обязанность эту взвалил на себя сам ещё четыре года назад."
"— Я всё равно не понимаю.
— Твоя безопасность — моя зона ответственности. Я отъеду. А всё больше идёт слух, что целью выбрали тебя.
— Целью? — Я нервно сглатываю, под ложечкой сосать начинает. Я знала, что сейчас ужасная ситуация, но… Шея немеет от волнения, взгляд упирается в стену. Будто я увижу сквозь бетон, что дети точно в безопасности.
— Донести послание до Буйного, — кривится. — Хорошо, если просто похитить хотят. Могут и убить, чтобы доходчивее.
— Но тут…
— Здесь безопасно. Никто не рыпнется, а смельчаков ещё на подъезде подложат. Но если свалишь — никто не защитит.
— Я и не собиралась! — Я смотрю на Марата с негодованием. Он меня за идиотку принимает?! Пойду по лесу погуляю, пока вокруг враги? Я умею сидеть в уголке и ждать, когда всё решится. Четыре года назад вообще в бункере жила. И ничего.
— Ты удачливая, — фыркает Марат, облокачиваясь на стол. Скрещивает руки на груди. — Пиздец какая. Куда-то всегда вляпаться надо. Даже если какая-то херабора начнёт происходить, ты не дёргайся. Другие пусть решают. Мне звони. Без самодеятельности.
— А если…
— Если вся база нахуй сгорит, стоишь на пепелище и улыбаешься. Ясно?
Я медленно киваю. В голове до сих пор звенит от того, что я в опасности могу быть. Что-то кто-то хочет мне вред причинить. Я привыкла беспокоиться о детях. О Буйном. А теперь… Теперь каким-то ударом под дых сносит. В груди горит от переживания, тело инстинктивно подрагивает.
Я обещаю Марату, что вообще не двинусь.
