На крючке

- Это то, чего я хочу, - ответ едва ли громче шепота, но я слышу его, и мое тело откликается жаром, заливающим мои щеки румянцем и удовлетворением.

- Хорошо, тогда... - я не знаю, что еще сказать. Тащи свою сладкую попку сюда и садись мне на колени, вероятно, звучит крайне неловко, даже если я и правда этого хочу. Черт, прошло больше месяца с тех пор, как я по-настоящему к ней прикасался.

Однако у Анны совсем другое на уме.

- Ты хочешь чего-нибудь поесть?

Только сейчас я осознаю, что кроме обычного запаха дома здесь пахнет чем-то пряным и сладким.

- Здесь был Грей?

Она фыркает, двигаясь в сторону кухни.

- То есть ты думаешь, что это Грей здесь готовил. Что ж, да, он тоже здесь был.

Я представляю Анну и Грея в своем доме вместе и хмурюсь. Пока доктора собирали меня в кучу, они продолжали жить. Ни ее, ни его жизнь не развалилась на куски. И разница между ними и мной болезненно очевидна.

Анна смотрит на меня искоса, не подозревая о нарастающей во мне тревоге.

- Тебе следовало мне сказать, что у тебя есть личный шеф-повар. Я бы не стала беспокоиться.

Я поворачиваюсь на своем месте, чтобы хорошо ее видеть.

- Ты готовила для меня?

- Не делай такой шокированный вид. Я готовила для тебя и раньше, - сейчас она хмурится.

- Я благодарен тебе за каждый раз, Анна.

Моя честность вознаграждается ее румянцем.

- На самом деле не совсем я готовила. Этим занимался Грей. Он сварил бобовый суп, - ее губы искривляются. - Он сказал, что болеутоляющие препараты могут ""засорить"" твой организм, так что тебе потребуется грубая пища.

- Вот же мудак.

Она смеется.

- Что? Разве тебе это не нужно?

- Вряд ли. Но так как я голоден, то не откажусь от его супа.

- Я шокирована, - у нее наглое выражение лица, словно Анна уже съела свою порцию супа. - А я занималась выпечкой.

- Вы только подумайте, она умеет печь, - усмехаюсь я, глядя на потолок, в ответ Анна закатывает глаза. - И что же ты испекла мне, Джонс?

- Яблочный пирог.

- Здорово. Приноси и его, - сейчас, когда я не в больнице и не должен есть эту отвратительную безвкусную еду, я чувствую такой голод, что думаю, мог бы съесть весь пирог. А то, что его приготовила для меня Анна, лишь делает ситуацию более приятной. Как бы там ни было, она неплохо постаралась: убралась в моем доме, испекла мне пирог и остается рядом.

Звуки того, как Анна хозяйничает на моей кухне, пока греет суп и сервирует поднос, вызывают у меня сонливость. Я расслабляюсь на диване, а мои веки тяжелеют. Ее присутствие делает мою хижину настоящим полноценным домом. Глупо так думать, учитывая, что Анна здесь только на время. Но где-то глубоко я знаю, что хочу, чтобы она осталась тут навсегда. Мне двадцать три года, моя карьера, над которой я трудился почти всю жизнь, развалилась на части, но я четко знаю, что никогда не хочу расставаться с Анной Джонс.