На крючке

Десерт, как всегда, мама подает в гостиной, пока в старом камине горит огонь, а мы сидим на диване типа Честер, который мама в прошлом году обила новым кремовым льном. Когда мама безумствовала, устраивая дома ремонт, то заменила дровяной камин на газовый, и хотя пламя танцует, выглядя довольно живо, я все равно скучаю по запаху горящего дерева.

В доме Дрю камин на дровах. Я представляю его перед ним, как он поправляет полена и подготавливая растопку. Там ли он сейчас? Может он с Греем? Боже, я надеюсь на это. Сама идея, что Дрю может быть в одиночестве, вызывает в моем сердце физическую боль. Я откусываю супер большой кусок чизкейка и стараюсь не подавиться им.

- Что с тобой происходит, Анна?

Я почти подпрыгиваю на месте. Я и не заметила, что мама пристально наблюдала за мной. Хотя мне не следует этому удивляться. Даже притом, что она постоянно делает вид, будто ее ничего не волнует, по факту, она все замечает.

Я провожу зубчиками вилки по блестящей поверхности чизкейка. Я могла бы увильнуть от нежелательного внимания, но в случае общения с мамой, проще сказать правду. Это схоже со срыванием пластыря одним рывком.

- Я кое с кем рассталась.

- Мне жаль это слышать, дорогая.

Моя вилка оставляет глубокие борозды на торте.

- Все зашло не слишком далеко. Мы на самом деле не подходили друг другу, - боже, ложь душит меня. Меня вот-вот вывернет съеденным мною в этот праздничный день обедом прямо здесь, на пол гостиной. Глубоко вдыхая, произношу. - Но думаю, я ранила его и сожалею об этом, - возможно, я непоправимо ранила и себя саму, но мы сейчас говорим не обо этом.

Мама мудро молчит, а затем встает и идет готовить для меня чашечку эспрессо. Это предоставляет мне достаточно времени, чтобы выровнять мое сбившееся дыхание и унять дрожь губ. Когда она возвращается, я спокойна.

- С дополнительными сливками наверху, - говорит она, ставя передо мной на стол крошечную белую чашку.

- Спасибо, - богатый, глубокий аромат эспрессо дарит мне такой необходимый комфорт.

- Мам, - говорю я, сделав долгожданный глоток, - ты думала, мой отец был... именно тем? Ну, знаешь, когда ты впервые его повстречала?

Как обычно, упоминание о моем отце вызывает у мамы бледность и прохладное выражение лица. Она делает глоток своего кофе.

- Тяжелая правда?

С тех пор, как я была ребенком, она всегда спрашивала меня, хочу ли я получить суровый вариант или смягченный. Меня огорчает осознание, как часто я просила легкую версию истины. Но не сегодня.

- Говори как есть, - отвечаю я.

- Вообще нет, - говорит моя мама, вздыхая.

Я сажусь прямо.

- Тогда почему ты вышла за него замуж?

Она проводит рукой по своим идеально уложенным волосам - настоящий признак ее стресса; она бы никогда не рисковала испортить свою прическу."

"- Потому что я хотела, чтобы он был именно тем. И возможно...