0
0
И всего-то? В чём подвох? Хотя, если для Мирэн открыть лицо мужчине, означает признать его право видеть её, быть мужем, то это может считаться веским доказательством её смирения. Пф. Ладно. Снимем. Мне ж то фиолетово видел он моё лицо, или нет. А вот послабление контроля будет нелишним. Тут главное изобразить внутреннюю борьбу. Надо представить себе, будто я перед ним не платок с головы снимаю, а, как минимум, трусы.
Крепко зажмурившись, я неуверенно киваю, изображая своё, трижды ха-ха, смирение. Поднимаю дрожащие руки к виску и принимаюсь бороться с маленькой незаметной застёжкой, которая держит ткань на лице. От мужчины слышится сдавленный выдох и волна пугающего напряжения. Что ж ты озабоченный такой? Позволяю себе вздрогнуть и замереть. Я же невинная затюканная Мирэн сейчас, мне пугаться положено.
— Не останавливайся, девочка, — хрипло велит он. — Я тебя не трону сейчас.
Ну ла-а-адно, уговорил. Я, конечно, боюсь-боюсь. Но чего не сделаешь для пользы дела? Ещё одно движение и вышитая серебром ткань падает с лица. Чувствую его движение, Рифат делает шаг и становится прямо напротив меня.
— Посмотри на меня, Мирэн.
Я смиренная. Я смиренная. Смиренная, прям ужас. Медленно поднимаю глаза и ловлю его взгляд. Смотри на меня. Нравлюсь? Хочешь? Смотри.
— Ты стала ещё прекрасней, — почти выдыхает он. И смотрит. Глаза в глаза. — Сними хариджи с волос. Я хочу их увидеть.
Ага. Этого сбить с толку значительно сложнее, чем целительницу. Тут надо очень тонко и осторожно. Как по осеннему льду.
— Не пугайте меня, миразу. И я не буду вам противиться. Вы ведь хотите моей покорности."
"— Больше жизни хочу, — сипит он, как завороженный. А, собственно, почему как? Завороженный и есть. Я прям сама себя бояться начинаю. Даже не верится, но у меня получается. Какое-то глубинное интуитивное знание подталкивает, подсказывает что делать, чтобы заморочить, убедить, заставить поверить в то, в что я хочу. Главное правильно хотеть. Не противореча.
— Сидя взаперти, как узница, я не могу смириться. Никак не могу. Я ведь не узница. Я ваша девочка.
— Моя… — его карие глаза темнеют до черноты.
— Взаперти я чахну и думаю глупости. Отмените моё заточение, Рифат. И я буду вам очень-очень благодарна. Вы же хотите, чтобы я была вам благодарна. Чтобы я подчинилась добровольно.
Он всем телом подаётся ко мне, обдавая жарким дыханием, и я едва не теряю контроль над ситуацией. Ой-ей. Осторожно, Ромка! Осто-ро-жно! Теперь чтобы смотреть ему в глаза, приходится голову запрокидывать, настолько он выше. Эх. Я не была настолько миниатюрной, как Мирэн.
— Жена подчиняется мужу. После свадьбы. Помогите мне не бояться этой свадьбы. Пожалуйста, — прошу всем сердцем, продолжая смотреть ему в глаза, заставляя себя, и в результате его, верить в то, о чём говорю.
