Моя навсегда

Быстро взбежав по ступенькам, он распахнул дверь — валявшиеся на полу соломенные тюфяки, оставленная без присмотра пышущая жаром печка и открытая дверь в пустую спальню свидетельствовали о несчастье.

Проклятие! Как жаль, что он не привязал Иден к кровати, а только связал ей руки за спиной. Он не хотел причинять ей лишние страдания, но, черт побери, если бы он предполагал, что эта отчаянная леди способна решиться бежать, он ее саму завязал бы узлом! Ругая себя последними словами, Себастьян вышел из дома и быстрыми шагами обошел хижину, чтобы взглянуть на следы.

Так и есть, отпечатки маленьких ног вели к болоту. Себастьян пошел по следам, на ходу вытащив из кармана маску и напялив се на себя.

Бог знает, сколько времени он пробирался сквозь заросли, при каждом шаге проклиная себя на чем свет стоит. Казалось, прошла целая вечность, когда наконец он услышал невдалеке глухие звуки и, ринувшись в чащу, обнаружил Талли. К тому времени как они встретились, Себастьян уже еле дышал.

— Что… произошло? — хватая воздух, спросил он. Прислонившись к стволу, Талли сообщил об исчезновении Иден и, указав на запад, добавил:

— Мне показалось, я слышал там какой-то шорох.

Обратив внимание на слабое движение кустов, Себастьян сделал Талли знак окружить подозрительное место."

"Когда Элизабет осталась одна, она, прячась за кустами, двинулась в восточном направлении, но нога подвела — Бет снова ее подвернула. Проглотив слезы, она села, поклявшись, что не издаст ни звука. Было больно до тошноты, но Бет решила не сдаваться. Однако, когда сквозь кусты просунулась мускулистая рука и за ворот платья вытащила ее на свет Божий, она непроизвольно вскрикнула, и все ее мужество испарилось.

Бет поняла, что никогда ей не стать такой, как Иден. Все пропало, она упустила свой шанс на спасение!

Взяв бедняжку на руки, Себастьян почувствовал, как его грудь оросили слезы унижения.

— Далеко не уйти, ваша светлость, — Талли указал на поврежденную ногу Бет, — бедной девочке пришлось бы ползком пробираться через болото. И мужчинам-то приходится тяжко на войне, но разве можно втягивать в этот ад еще и женщин? — Талли растаял как жир на горячей сковороде, да и самого Себастьяна слезы Бет не оставили равнодушным, он не желал этой милой молодой леди новых страданий.

 — Ваша светлость, нет ли какого-нибудь другого выхода? — взмолился Талли. — Может, отпустим хотя бы одну из двух? Эта не так сильна…

— Давайте договаривайте до конца. — Элизабет громко всхлипнула. — Я никогда не буду такой, как моя сестра. Я никчемная… — Рыдания не дали ей договорить.

— Ничего подобного, — успокоил се Талли. — По-моему, вы держитесь молодцом. Правда, ваша светлость?

— Молодцом, — эхом откликнулся Себастьян.