Моя навсегда

Как только мы захватим сестричек Пембрук, победа, считай, у нас в кармане. Если лорд Корнуоллис возьмет Виргинию, а сэр Клинтон сохранит за собой Нью-Йорк, мятежники будут вынуждены капитулировать.

— Ситуация меняется каждый день, — напомнил ему Тедиес. — Маркиз де Лафайетт и его французы сражаются, как львы, Виргиния может оказаться не такой легкой добычей, как вы полагаете.

— Все будет отлично, когда мой план приведут в исполнение, — стоял на своем Джерард. — Помни, Тедиес, ты вытянешь свой счастливый билет, если Британия одержит победу. Ты получишь пенсию и благодарность от нового правительства, а я — власть.

Мрачно глядя вслед своим гостям, Тедиес с чувством выругался. Похищение дочери знаменитого генерала возмутит жителей Уильямсберга, они будут оскорблены в своих лучших чувствах: ведь Иден Пембрук — ангел-хранитель повстанцев! Да и Джерард Локвуд уж больно пылал энтузиазмом… Словом, как ни крути, а ничего хорошего из этой затеи выйти не могло, в этом Тедиес был уверен.

— Итак, ваша светлость, как вы собираетесь выпутываться из этого неприятного положения? — поинтересовался Талли Рандолф, наблюдая, как его хозяин мечется по лужайке.

— Тысяча чертей! — Себастьян круто повернулся и зашагал в обратном направлении.

— Проклятиями делу не поможешь, — хмыкнул Талли. — А ситуация весьма щекотливая. Вам приказано похитить женщину, которую вы только что соблазнили. — Талли оперся о дерево и скрестил руки на широкой груди. — Хотелось бы взглянуть на лицо Иден, когда она увидит вас во главе отряда тори.

Себастьян отпустил несколько красочных замечаний, не подходящих для дамских ушей. Никогда, даже в самом страшном ночном кошмаре, он не мог представить себе, что окажемся между двух огней. Представить, как те очаровательные голубые глазки смотрят на него с болью и презрением, было равносильно смерти. То, что возникло у него с Иден в ту грозовую ночь, а потом продолжилось в залитом лунным светом саду, оборвется навсегда — Ангел не простит ему предательства!

— Что будете делать, ваша светлость? — настойчиво повторил Талли, заслышав отдаленный стук копыт.

— Ты же понимаешь, что у меня нет выбора, я должен повиноваться, — проворчал Себастьян, — и нельзя допустить, чтобы операцию возглавил Локвуд.

— Леди возненавидит вас, — предрек Талли. — Вы сами перерезаете себе горло. На этот раз вам не удастся вернуть себе благосклонность мисс Иден.

— В этом я нисколько не сомневаюсь.

У Себастьяна было такое чувство, словно его привязали к лошадям, мчавшимся в разные стороны.