Моя навсегда

— Я опять забыла тебя потрогать. Мне правда очень стыдно.

— Мы займемся этим позже, — усмехнулся Себастьян, подумав, что ни одна женщина так полно не удовлетворяла его — и не смешила.

Иден, доверчиво прильнув к Себастьяну, погрузилась в сон. Он нежно поцеловал ее в лоб, закрыл глаза и последовал за ней в волшебную страну грез, успев удивиться, какой покой приносит человеку близость с ангелом.

Многие годы Себастьян не спал так крепко.

Едва солнце заглянуло в комнату, Иден мгновенно проснулась — с пульсацией в висках, тяжестью в желудке и болью между бедрами.

Она пошевелилась, но неприятные ощущения не исчезали, а, наоборот, становились все сильнее по мере того, как она переходила от сна к бодрствованию. Почувствовав что-то теплое рядом с собой, Иден блаженно потянулась, в мозгу стали всплывать смутные воспоминания о ночи… и, словно получив удар в лоб, она в ужасе замерла. Боже правый, в панике подумала она и открыла глаза: рядом с ней лежал довольно улыбающийся Себастьян.

Уже очень давно он не просыпался с улыбкой. Обычно утро у него начиналось с решения всяческих проблем, но сейчас его тревожило только одно — как отнесется Иден к случившемуся.

Он увидел, что ее лицо густо покраснело, и забеспокоился, не началась ли у нее лихорадка.

— Доброе утро, — в замешательстве пролепетала она.

— Доброе утро. — Он выразительно посмотрел на окно. — Кто-то раздвинул шторы еще на рассвете. Зачем ты это сделала?

— Давняя привычка, — уклончиво ответила Иден, чуть отодвигаясь к краю кровати.

— Давняя привычка, вызванная чем?

— Просто люблю свет, — пожала она голыми плечами. Интересно, подумала Иден, кто из них должен подняться первым? Неужели, придется встать совершенно голой? Лежать обнаженной в объятиях Себастьяна в темноте — это совсем другое, но при свете белого дня?

— Иден, по поводу прошедшей ночи… — заговорил Себастьян у нее за спиной.

Она сглотнула, откашлялась и плотнее завернулась в простыню. Что она могла сказать ему, после того как поддалась тайному желанию, не дававшему ей покоя с самой первой их встречи?

— Ты жалеешь? — Протянув руку, он провел указательным пальцем по изгибу ее шеи.

— Да. А ты? — Иден замерла в предвкушении ответа.

— Гм-м… нет.

 — Себастьян постарался кашлем замаскировать смешок.

— О-о-о… — Иден оглянулась в поисках вещей, которые — проклятие! — оказывается, лежали на комоде в добрых шести футах от кровати.

— Я принесу, — предложил он, проследив за ее взглядом, и, откинув одеяло, встал.

Испуганно втянув воздух, Иден невольно скользнула взглядом по его ладной фигуре, по мускулам, напрягшимся при ходьбе, по шедшему вдоль ребер длинному шраму — единственному дефекту, не позволявшему назвать Себастьяна полным совершенством.