Моя навсегда

— Джеймс! Это ты? — хором воскликнули Элизабет и Мэгги, поднявшись до середины лестницы.

— И давно вы этим занимаетесь? — Себастьян отвел Иден в сторону, предоставив Бет и экономке суетиться вокруг Джеймса.

— Чем именно?

— Лазаретом на дому.

Себастьян чувствовал себя полнейшим идиотом. И он смел ругать этого ангела милосердия! Он был рассудочным и циничным, но сейчас смотрел на Иден совершенно другими глазами, видя в ней чуть ли не волшебницу. Пусть в ее душе скрывалась какая-то тайна, но ее щедрость и доброта затмевали все остальное.

— Госпиталь переполнен, а у нас много места, — пожав плечами, пояснила Иден, но Себастьян недоверчиво приподнял черную бровь.

 — У нас есть возможность обеспечить необходимый уход, — уточнила она. — Могу я хоть это сделать для раненых патриотов, которые защищают нашу страну в этой жестокой войне? Каждый день я напоминаю себе, что на месте любого из этих людей мог быть мой отец.

Иден поспешила на звонок, донесшийся из другой комнаты, и Себастьян, последовавший за ней, обнаружил там еще семерых солдат. Сколько же раненых опекала Иден, скольких кормила и подбадривала улыбкой? И он отправился искать ответ на свои вопросы.

Пока он знакомился и болтал с солдатами, располагавшимися в четырех верхних комнатах, он насчитал двадцать два человека. Теперь он понял причину многозначительных улыбок и щедрых похвал, которые Майк Банкрофт расточал Иден, и в еще большей степени ощутил себя негодяем. Безусловно, она была ангелом-хранителем повстанцев.

Обойдя пациентов Иден, Себастьян стоял наверху лестницы и глядел вниз. Так он стал свидетелем еще одной неожиданной сцены. В холле вокруг Иден образовалось целое столпотворение.

Она отдавала распоряжения и раздавала ожидавшим слугам корзины с продуктами, и посланцы тут же отправлялись по домам страждущих. Видимо, это было еще одно из повседневных дел ангела милосердия. Когда холл опустел, подавленный собственным ничтожеством, Себастьян сбежал вниз и, подойдя к Иден, вложил ей в руку кошелек с монетами.

— Что это? — Она недоуменно взглянула на кожаный мешочек, потом на него.

— Пожертвование. Я сожалею о каждом недобром слове, сказанном мною в ваш адрес, — тихо произнес он и, не оборачиваясь, вышел из дома.

— Да, весьма противоречивая натура… — задумчиво проговорила Иден.

— О ком это вы? — поинтересовалась Мэгги, появившись на пороге гостиной.

— О Себастьяне Сейбере.

— Откуда он взялся? — Экономка вышла в холл с пыльной тряпкой в руке. — Не успела я оглянуться, а он тут как тут. Он очень интересовался нашими пациентами, задавал им всякие вопросы об их формированиях и расположении частей, в которых они сражались.

— Я довольно мало знаю об этом человеке, — пожала плечами Иден.