Моя навсегда

— Будь ты проклята! — в бешенстве завопил Локвуд.

Время почти остановилось. Иден видела, как Локвуд протянул руку и достал спрятанный в сапоге кинжал, в солнечном свете блеснула сталь, и клинок повис над ее тяжело поднимавшейся и опускавшейся грудью. Когда лезвие стало приближаться, она обеими руками схватила кулак Локвуда и отклонила его от своего сердца. Ее душераздирающий крик слился со злобным рычанием Локвуда.

— Теперь ты умрешь! — в ярости взревел он. И выражение его глаз не оставляло сомнений в его намерениях. Локвуд снова направил кинжал в сердце Иден.

Упершись в занесенную над ней руку дрожащими ладонями, Иден закричала во всю силу легких.

Еще мгновение, и она умрет, и ничто не спасет ее…

Глава 21

— Локвуд! — Голос, холодный и твердый, как могильный камень, прогремел откуда-то сверху.

Раньше чем Локвуд успел отреагировать, он услышал смертоносный свист. Странное чувство онемения растеклось по спине Джерарда, а затем страшная боль пронзила его насквозь. Несколько секунд он еще не понимал, что произошло, но когда что-то теплое и липкое заструилось у него между лопатками, лицо Локвуда исказилось.

Продолжая сжимать в руке кинжал, он взглянул вверх и увидел приближающегося Себастьяна Сейбера. Силы иссякали, он начал медленно падать в траву, а глаза Себастьяна жгли его, как раскаленные угли, и в этом грозном взгляде не было места жалости и состраданию. Только тут Локвуд понял, почему так болит спина.

— Ты ошибся, — рявкнул Себастьян в заострившееся лицо Джерарда. — Умрешь ты, и будешь горсть в аду!

Потребовалось одно мгновение, чтобы выражение его лица переменилось: вместо ярости на нем отразился испуг. Он бросился к Иден, поднял ее и, забыв о своем раненом плече, стиснул в объятиях с такой силой, что у нее из легких со свистом вырвался воздух.

Лицо Иден оказалось так плотно прижатым к его груди, что она не могла произнести ни слова.

— Гм-м… ваша светлость? — окликнул его Талли. — Мне кажется, мисс Иден не очень удобно дышать.

— Ты в порядке, любовь моя? — Разжав объятия, Себастьян чуть отстранился.

— Да, но ты понял, что Локвуд был?..

— Я вес слышал.

Себастьян пришел в ужас, когда Иден рассказала ему правду о Виктории Пембрук, а теперь окончательно утвердился во мнении, что ее мать была безумна.

Только сумасшедшая могла связаться с таким безжалостным человеком, как Джерард Локвуд. Себастьян вырос в семье, где царили отзывчивость, взаимное уважение и любовь, и всей душой сочувствовал безрадостному детству Иден. Странно, что генерал не замечал, как жестоко Виктория обращается с дочерью.

— Талли, займись Локвудом, — попросил Себастьян, не сводя глаз с жены.

— С удовольствием. До болота не так уж далеко, а этот негодяй вполне сойдет на корм крокодилам, — отозвался Талли.