Моя навсегда

А если не вмешиваться, она может сломать себе шею, или какой-нибудь не в меру горячий вояка, слишком долго пробывший на полях сражений, оскорбит ее.

— Ну и что же вы будете делать? — осведомился Талли.

— Думаю, пора дать Иден возможность продемонстрировать мне свои номера. — Отставив в сторону тарелку, Себастьян подвинулся к краю кровати. — Подозреваю, что в пересказе многое теряется.

— По-моему, при вашей слабости это не слишком удачная идея. — Талли постарался удержать его в постели.

— Что поделаешь, у меня нет выхода. К тому же мне необходим свежий воздух.

Помоги мне выйти, — потребовал Себастьян. — Эти стены начали действовать мне на нервы, несмотря на то что Иден тайком прокрадывается сюда по ночам и переставляет мебель.

— И все же не думаю, что вы поступаете разумно, ваша светлость, — недовольно заметил Талли, помогая Себастьяну подняться. — Гарантирую, вам не понравится то, что вы увидите.

— О Господи! — Себастьян чуть не задохнулся, когда Иден верхом на горячем арабском скакуне перемахнула через разломанную изгородь и вихрем понеслась по пастбищу.

— Я вас предупреждал, — напомнил Талли, помогая Себастьяну усесться в кресло на крыльце и укрывая его одеялом.

 — Думаю, в самый раз выпить чего-нибудь покрепче. А сейчас принесу.

Он стремительно ушел, а Себастьян, припоминая все известные ему проклятия, смотрел на луг. В изложении Талли вызывающие проделки Иден многое потеряли. Слушать про них это одно дело, а видеть — совсем другое!"

"Одетая в неряшливую одежду, больше подходившую работающим на плантации рабам, Иден с развевающимися, как знамя, каштановыми волосами галопом неслась по холмам и балкам, одним махом перепрыгивая через изгороди и ручьи.

Видно было, что эта игра со смертью, от которой бурлила кровь, доставляет ей истинное наслаждение, так же как и вороному. А Себастьян, ощущая себя немощным инвалидом, наблюдал, как его жена, действуя наперекор разуму и приличиям, целеустремленно движется к решению поставленной задачи.

Повернув лошадь, Иден заметила на крыльце Себастьяна, помахала ему рукой и послала улыбку, от которой он заскрежетал зубами. Наблюдая, как Иден, проехав мимо открытых ворот, перепрыгивает через изгородь на тот случай, если Себастьян не видел ее предыдущего представления, он с трудом удержался от окрика.

Определенно ни один враг не был столь благороден, чтобы добровольно отдать оружие противнику, а Иден вкладывала в его руки целый арсенал.

— О, Себастьян, как приятно видеть тебя выздоравливающим. — Иден остановила взмыленного скакуна у забора. — Прости, в последнее время мне некогда было проведать тебя, я праздновала победу и занималась верховой ездой. — Беззаботно улыбнувшись, Иден похлопала Араба по холке.