0
0Она могла бы заявить, что услышала зов. Кто осмелится возражать против такого? Но что, если… Иден сжала кулаки. Что, если она носит дитя Себастьяна? Тогда она не годится в монахини. Нужно найти другой вариант. Все, что ей требовалось, — это успокоиться и подумать.
Однако это было легче сказать, чем сделать!
— Ну что, ваша светлость, мисс Иден назначила дату свадьбы? — поинтересовался Талли, когда они отъехали на милю от плантации Пембрук.
— Не знаю, — хмуро бросил Себастьян.
— То есть как это?
— Если я не ошибаюсь, — Сейбер с шумом выдохнул воздух, — Иден восприняла мое предложение как объявление войны.
— Войны? — как попугай повторил Талли. — Когда мужчина говорит женщине, что любит ее и хочет на ней жениться, разве это повод для битвы?
— Кто говорил о любви? — мрачно спросил Себастьян.
— Очевидно, не вы.
— Тебе прекрасно известно, что я уже это проходил. И ты знаешь, куда привело меня откровенное изъявление чувств.
— Но леди Пенелопа была птицей совсем другого полета. Мисс Иден не самовлюбленная светская пташка, помешанная на титулах и богатстве.
— Что бы я ей ни сказал, это ничего бы не изменило, — отмахнулся Себастьян.
— Я так и знал, что от этого задания будут одни неприятности. — Талли громко выругался. — Но мисс Иден, безусловно, понимает, что в данной ситуации брак — единственный разумный выход.
— Иден убеждена, Что всегда есть выбор, независимо от того, как далеко в угол загнали человека, — коротко усмехнулся Себастьян.
— Что вы имеете в виду, ваша светлость?
— То, — Себастьян холодно взглянул на приятеля, — что Иден Пембрук, несмотря на все свои добродетели, самое упрямое и несговорчивое создание из сотворенных Богом.
— Раз вы не имеете смелости признаться, что любите ее, то, пожалуй, и не годитесь в мужья, — вставил; Талли.
— Она все равно этому не поверила бы. А для меня любовь однажды уже обернулась большой бедой.
— И из-за того, что больше десяти лет назад вам нанесли рану, вы теперь трусите, боясь поцарапаться, так?
— Я не трус, — огрызнулся Себастьян.
— Нет? Тогда почему вы даже самому себе не можете признаться в очевидном, не говоря уже обо всех остальных?
— По мнению Иден, у меня много лиц, но среди них нет влюбленного. Просто меня к ней влечет, и, по-моему, наш брак мог бы стать удачным.
— Конечно, раз вы так утверждаете, ваша трусливая светлость, — съязвил Талли. — Но по-моему, человек, не понимающий собственного сердца, жалок.
