6
0Ещё рано. Надо немного подождать.
— Что же ты со мной творишь, олененок? — резко прекратив все движения, он уперся лбом в мой лоб, закрыл глаза и собрался с силами. — Я с трудом сдерживаюсь. Но и не сейчас, не так. Хочу по-другому… Ведь ты другая.
Больше себе говорил, чем мне. Вмешиваться не решилась. Пусть сам соберется с мыслями. Боюсь спровоцировать на дальнейшие действия, которые не против оказывается отложить мы оба.
— Блин, Варя! — и тут я вырвалась из своих воспоминаний. — Я тут значит жду подробностей, распинаюсь, какая она коза. И что по факту? Ты меня не слушала все это время, — размахивая руками, возмущалась Юлька. — Значит все же было что-то? — спросила уже более тихо и спокойно.
— Почти. Дальше поцелуев не зашло. На этом все, — смущенно встала из-за стола и поставила чашку в раковину.
Ну не хочу я о таком рассказывать. Это лично наше. Как до неё достучаться с такими простыми истинами? Нет, я на неё не злюсь, уже привыкла к такой её открытости и непосредственности. Иногда она доходит до тонкой границы с глупостью и неуместностью, как сейчас, но она умеет вовремя остановиться и не приступит во что бы то ни стало обозначенных границ.
— Ладно, прости. Я не со зла. Просто не верится, что хоть у одной из нас, наконец, начинает налаживаться личная жизнь. Я просто боюсь, — ласково приобняла меня.
— Чего? — я непонимающе посмотрела на нее.
— Много чего… Но больше всего боюсь потерять нашу дружбу. Боюсь стать для тебя ненужным элементом. Боюсь, что ты в нем растворишься и все остальное станет побоку. Много чего в общем боюсь… — почти плача говорила она, а у меня на душе кошки заскреблись.
— Юль, хорошая моя. Не будет этого, обещаю. А если начнешь замечать за мной такое, тресни меня чем-нибудь тяжелым. Договорились? — и крепко-крепко обняла.
— Ну не он, так Париж. Умотаешь туда, новые знакомства, подруг новых заведешь. Там вообще по интересам можешь найти. А я тут… — и начала открыто плакать, как маленькая.
Самое страшное для каждого из нас — показать другому наши слабости. Если человек открыто делится с вами своими страхами и не боится плакать, надо это ценить. Значит доверяет. Ну это лично мое мнение. Я никогда не плачу при посторонних. Не хочу, чтобы они видели меня слабой и разбитой. Этим мне и нравится Франция. Жители этой страны стараются в любой ситуации улыбаться на людях. В то время как у нас только и делаешь, что и слушаешь вечные жалобы на жизнь. А про улыбающихся людей на улице я вообще молчу. Одни буки и бяки…
— Юль, ту связь, что возникла между нами, я не почувствую уже ни с кем. Общаться буду, отрицать нет смысла. Но впустить в душу, довериться так же, как тебе… Ты мне, как сестра. Справимся мы со всем. Главное не молчать, — она ещё сильнее расплакалась, и я продолжила её успокаивать.
