6
0
— Мы не против, — заключает он и я отвечаю ему улыбкой и протягиваю руку.
Только сейчас понял, какой неправильный в этой ситуации жест сделал. Предложил ему выбрать между мной и самым дорогим человеком, с кем идти за руку. Ведь во второй у него сладкая вата. Захотелось стукнуть себя полбу, но сдержался. И как выйти из щекотливой ситуации. Бегло осмотрел его снова и выпалил самый безобидный вариант.
— Давай рюкзачок. Он явно мешает бегать, — все заметно выдохнули.
— Пока не мешает, я потом, — и посмотрел на маму. — Пойдем? Там сегодня будет представление?
— Да, родной. Сегодня будут обезьянки ручные и пони, — погладила по головке маленького человека.
— А можно мне будет покататься? — чуть ли не подпрыгивая уточняет у нее.
— Если это позволят их хозяева, тогда прокатишься. Можешь идти чуть впереди, только не быстро, чтобы был перед глазами, — даёт таким образом нам поговорить между собой без лишних ушек.
— А к уточкам пойдем? — вот только малыш решил по донимать расспросами уточняя маршрут.
— Пойдем. Не зря же батон взяли? — всегда любил ее улыбку. Такую искреннюю, без тени фальши.
— Мамочка, ты лучшая, — и обнимает ее за ногу, на что она смеется.
И мы пошли на прогулку. Я давно так хорошо не проводил день. Первые полчаса он насторожено ко мне относился, а потом отпустил ситуацию, глядя на Варю, которая начала расслабляться в моей компании. Мне кажется она вовсе потеряла связь с окружающим миром, потому что ее миром в эту минуту был озорной мальчишка. По пути мы шли мимо ребятишек его возраста, которые прыгали через резиночку.
На моем телефоне появились даже фото Дини, Вари, их совместные. Когда она просила сфотографировать их на свой, я сказал, что у меня камера лучше и сброшу ей потом. Поверила она в это слабо, но пререкаться не стала. Захотела сделать мне одолжение, или не стала устраивать сцен при нем — не знаю. Но итогу рад.
До лошадей, точнее до тех самых пресловутых пони мы дошли часа через полтора, если не больше. Сынок катается на спине жеребца под руководством тренера. Глазки так и светятся счастьем, а вот у Вари плечи сильно напряжены. Сам не понял, как подошел к ней сзади и положил ладони поверх ее.
— Не бойся, он под присмотром, — шумно втягиваю ее запах. Как же я скучаю по ней.
— Тебе легко так говорить, потому что… потому что не несешь за него той ответственности, что я, — голос дрожал. Вот только что ее так сильно взволновало не знаю, я или страх за шустрика. А может и все вместе.
— Варь, так нельзя. Он должен падать, бить коленки, это нормально. От всего не убережешь. Сейчас его за руку держат. Так что все в норме, — что-то сказал не то видимо, потому что она начала дергаться в коконе, пришлось отойти и стать рядом.
— Да что ты понимаешь в воспитании. Коленки бить должен, падать.
