Мертвый остров

 – Кроме, конечно, переходных месяцев, когда распутица. Кому-то сподручнее зима, чтобы миновать пролив по льду. Это обычно русские. Но большинство бежит летом. На огородах уже есть картошка, а в лесу – ягоды. С голоду, стало быть, не пропадешь. Драпают обычно люди одного племени, потому как в тюрьме все построено на землячествах. Кавказцы когда бегут, среди них нет ни одного русака. А шайки случаются большие, по пятьдесят-шестьдесят человек! Южным народам особенно невмоготу на каторге. Они не могут есть ржаного хлеба, их с него рвет. А одной баландой сыт не будешь. Ну и… Крымчаки с крымчаками, бессарабцы с бессарабцами. Чеченцы самые отчаянные. А самые выносливые – хунхузы. Эти вообще могут питаться лишь кореньями и не теряют силы. Удивительный народ!

– У вас и китайцы есть?

– И немало! За хунхузничество ссылают именно на Сахалин. И не только за это. У нас в Рыковском сидит китайский куль, убивший соотечественника. На спор, ударом ладони! Вот. На острове, изволите ли знать, четыре кандальных тюрьмы. Из Александровской и Воеводской бегут сразу к Татарскому проливу. Стараются в тот же день связать плот или украсть лодку – и на волю волн. Из Рыковской в последнее время повадились ходить к Охотскому морю. Но там много гиляцких деревень, а в них – опасность для беглых. У гиляков ловля каторжных вроде промысла. Гонят-гонят, пока те не обессилеют и не сдадутся. Тогда их убивают, а реже приводят живьем. Казна одинаково платит три рубля что за живого, что за мертвого. Есть знаменитые охотники за беглыми, которые убили несколько десятков человек. Но если команде повезет и она проскочит устье Тыми незамеченной, то дальше ей некого опасаться. Кроме голодной смерти. Такие удачливые беглецы идут по берегу моря на север, огибают крайнюю точку острова – мыс Елисаветы. А с мыса Марии уже пускаются через Татарский пролив на материк.

– На чем? – удивился надворный советник. – Здесь, вы сами сказали, тундра. Леса нет, плот не свяжешь.

– Так точно, леса нет, только стланик. Однако имеется селение ороченов, называется Ныдр. Вот оно… Беглые приходят сюда и отымают лодку. Хозяина убивают.

– За что?"

"– Нравы такие. Беглые – настоящее несчастье Сахалина, все страшные преступления совершаются ими. Когда в тайгу уходит какой-нибудь значительный душегуб, жизнь вокруг замирает. И сам боишься! Стараешься один не ездить и револьвер держишь наготове. Там такие есть звери…

– Подытожим, – перебил штабс-капитана Лыков. – Из Александровска бегут на запад, из Рыковского на восток, чтобы потом тоже уйти на запад. А из Корсаковского куда бегут? В Японию?

– Далась вам эта Япония! Откуда, простите, вы взяли эту идею?

– Но ведь вот же она! До Мацмая семьдесят верст!

– Это только кажется, что близко.