0
0Платон Ануфриевич пересказывал барону свои наблюдения, а затем они вместе их анализировали. В дом Гизберта бывшему ефрейтору проникнуть не удалось. Зато он разговорил соседских лакеев. Те охотно сообщили, что их высокородие сказался больным и на службу не ходит. А давеча через заднюю калитку выходил гулять на огороды. В полночь и с толстой портфелью! Не иначе к кирпичному заводу шлялся, жеребец. Доктор, видать, моцион прописал, хе-хе…
Еще было известно, что статский советник развил большую переписку. И, среди прочего, отослал две телеграммы во Владивосток и одну в Шанхай. Узнать их содержание не удалось.
Наконец наступил день отъезда. С утра к Таубе явился Бисиркин. Он заметно волновался и беспрестанно курил. Офицеры провели вместе время до обеда, а потом поехали на пристань. «Берта» уже стояла на якоре в версте от берега. У стенки дымил паровой баркас, возле сходни толпились люди. Однако там не было ни одной женщины! Среди ожидавших посадки Таубе разглядел Арзамасцева. Но где же баронесска? Неужели расчет не оправдался?
Бисиркин сразу стал придумывать всякие ужасы. Что их разгадали и курьер уже уехал, и вообще, жалко сдвинутые ротные учения… Но Таубе обратил внимание на трех стоящих неподалеку чиновников. Все они были из канцелярии Кононовича. Слегка выпившие чиновники о чем-то громко галдели. Это оказались землемер, смотритель центральных складов и архитектор. Особенно надрывался землемер:
– Я коллежский асессор! Я ведь коллежский асессор!
В его устах это звучало как «император Бразилии».
– Жорж, наплюй! – успокаивал землемера архитектор. – Наплюй на эту шлюху. Лучше давай выпьем. Ты, как-никак, коллежский асессор, да!
– Вот и я об том! – взвился Жорж. – А она кто? Крестьянка. Кре-стьян-ка! Нет. Я этого так не потерплю! Я до генерала дойду!
Таубе поздоровался с горлопанами и спросил:
– О чем у вас такой шум, господа?
И тут же узнал хорошую новость. Выяснилось, что на пароходе всего одна каюта второго класса, а первого нет вообще. Землемер намеревался занять именно ее. Но оказалось, что место уже куплено крестьянкой Енджеевской! И теперь в удобствах будет путешествовать она. А сахалинский землемер, чин восьмого класса, поплывет в общей каюте…
– Возмутительно! – сказал барон. – А почему же ее нельзя переселить? Вроде бы здесь это запросто?
– Не тот случай, – вздохнул смотритель складов. – Кому хочется ссориться с самим Гизберт-Студницким? Злопамятный. И из его превосходительства вьет веревки. А крестьянка та – его любовница. То ли бывшая, то ли настоящая, но лучше с ней не связываться.
