Мертвый остров

Туда входили: полушубок, летняя короткая куртка со штанами, армяк с тузом на спине, серая бескозырка, суконная зимняя куртка с подбитыми ватой штанами, суконная шапка с наушниками, по две пары летнего и зимнего белья, рукавицы, четыре пары чирков с подвертками[13], две пары бродней[14], четыре пары подкандальников. Опытные и денежные арестанты докупали валенки и папаху. Имущества – казенного и личного – набивался целый мешок. Осмотр и пересчет его перед погрузкой занимает полдня. Еще полдня уходит на освидетельствование прибывших. Их уже осматривали в тюрьмах перед отправкой. За недолгую дорогу заболеть по-настоящему никто не успел. Но симулянты воспользовались временем по-своему. Кто-то выпил табаку и жалуется, что «нутро горит». Другой распорол ногу, напихал туда грязи и теперь показывает доктору жуткое воспаление. Третий прикидывается душевнобольным. Все эти уловки судовому медику давно знакомы. Симулянтов безжалостно загоняют в трюм, где они будут неделями страдать от собственной глупости.

И вот завтра с московским поездом среди четырехсот отверженных в Одессу прибудет Буффаленок. Затем чуть не два месяца пути, в душном трюме, среди убийц и грабителей. Алексей и Виктор будут ходить над его головой по прогулочной палубе, пить водку в буфете, осматривать заморские города… И ни единым жестом они не смогут поддержать парня или уберечь от ножа. Нельзя. Каторга очень подозрительна. Немчик из торговых людей, сирота без роду-племени. Захотел легких денег, попался и катится теперь вниз. Никто в целом мире не подаст ему руки. Такова легенда. Федор должен надеяться лишь на себя. Ему подсобят убежать с Сахалина, а потом – годы и годы без друзей, без родины. Под чужим именем. Сам выбрал себе такую судьбу!"

"Алексей помнил, как все начиналось. Таубе первый обратил внимание на подростка с удивительными способностями. Может, узнал в Буффаленке себя молодого. Как вообще люди приходят в секретную службу? Одной тяги к приключениям недостаточно, чтобы взвалить на свои плечи такой груз. А история с Федором – из ряда вон. Российская разведка, по словам Виктора, еще не вышла из свивальников[15]. В отличие, например, от британской или германской. Ассигнования копеечные, люди случайные, структура архаичная. В штабах приграничных округов только-только созданы отчетные отделы. В них два-три офицера занимаются изучением сопредельного противника. Едва откроется где вакансия ротного командира – сразу бросают штаб и бегут туда… Военно-ученый комитет руководит этими отделами, а еще десятком военных агентов за границей. Да несколько человек сидят в Азиатском департаменте Военного министерства. И все! Впервые после окончания войны с турками Таубе смог убедить начальство внедрить агента на Западе.