Мертвый остров

Сначала по тракту до военного поста Барановский, он же Мануэ, где самое узкое место острова Сахалин. Здесь короткий бросок через перевал к речке Косунай. И уже от нее вниз по берегу Татарского пролива, до Мауки. Получается двести пятьдесят верст в один конец! И столько же потом обратно. Причем идти вдоль моря трудно, а иногда и невозможно. В тех местах, например, где в пролив упала со скалы каменная осыпь (по-сахалински такие осыпи называются «говны»). А напрямик через Южно-Камышовый хребет всего шестьдесят верст. Только там нет дороги…

Лыков внимательно изучил карту. Вспомнил все ужасы, которые ему рассказывали о здешней тайге. И решился. Он поднимется вверх по речке Лютоге, самой длинной в Южном Сахалине. Там, где Камышовый хребет чуть проседает, есть, говорят, тропа. По ней всего двенадцать верст до берега моря. Речка Тый выводит прямо к Мауке. Если пробираться верхами с минимумом вещей, дойти можно. Он, Лыков, парень тертый. Неужели шестьдесят верст по тайге не пройдет?

Знал бы он тогда, что ему предстоит, отправился бы в объезд через Косунай… Или вызвал бы «Крейсерок», хотя не имел права использовать его для второстепенных задач. Но сыщик не знал. Поэтому рано утром трое верховых покинули город. По разработанной дороге вдоль побережья они быстро миновали пригородные села: Первую, Вторую и Третью Пади. Вслед им пели петухи и мычали коровы. Здесь в деревнях заведено хозяйство. Мужики могут забелить щи молоком и даже сбить масло. Отсюда молочные скопы поставляются и в Корсаковск. Дальше такого изобилия уже нигде не встретишь…

Затем промелькнули Голый Мыс и Соловьевка. Тут путники сошли с тракта, и сразу случилась заминка. Требовалось переправиться через Сусую. Лодочник был старый каторжанин, даже с клеймами на лице. Клеймить перестали в шестьдесят третьем, а варнак[58] все еще здесь… Он перевез путников по одному; привязанная лошадь, без вьюков, налегке, плыла сзади. Сусуя неширока и в низовьях уже спокойна, переправа прошла без приключений. Поехали вдоль морского берега. Тут дороги не было, лошади ступали по песку. Он весь был устлан гниющими водорослями, распространявшими вокруг сладковатый запах. Через двенадцать верст показалось устье Лютоги. Алексей присвистнул. Серьезная река! Ширина до семидесяти саженей. И никаких перевозчиков с лодками. По левому берегу шла тропа. Поднявшись по ней, увидели небольшое селение в три десятка изб. Казаки быстро отыскали надзирателя и потребовали чаю. Пока тот хлопотал, Лыков расспрашивал его о дороге в Мауку. Служивый сказал то же, что и другие: дороги нет. Местные туда не ходят, а тропы для беглых знают только беглые. Алексей похвалил чай и пообещал надзирателю усилить оклад жалования.