0
0
Корсаковский пост, Сахалин, 27 июня 1889 года».
Глава 11
Засада
Административные будни Лыкова были прерваны важным сообщением. Вечером к нему в дом явился некий Фунтиков. Писарь из тюремной канцелярии, в прошлом московский околоточный. На каторгу попал за растление несовершеннолетней. Шелькинг, сам бывший полицейский, поставил его на ваканцию. Неприятный, с бегающими глазами и вкрадчивым голосом, Фунтиков угождал всем: и начальству, и каторге. Последней, конечно, очень избирательно. «Иваны», майданщики, старосты и некоторые подстаросты решали через писаря свои дела.
И вот вдруг Фунтиков пришел к Лыкову и заявил:
– Ваше высокоблагородие! Я вызнал, куда японцы тымских беглых спрятали!
Алексей не поверил своим ушам.
– А откуда ты знаешь, что я их ищу?
– Так все знают, как вы за ними до моря гнались. Ванька Пан рассказал.
– Ну, гнался… А что ищу?
– Это, ваше высокоблагородие, мой умственный вывод. Потому, господин Эффенбах много про вас рассказывал, а я запомнил.
Эффенбах был в свое время начальником московской сыскной полиции. И по службе встречался с Лыковым. Но откровенничать с околоточными, да еще такими…
– И что он рассказывал?
– Что вы всякое дело до конца доводите. Я и рассудил: не мог такой человек свою амбицию спрятать. Гнался, а не догнал! Не иначе, надо быть, хочет их у себя в округе сыскать.
– Почему у себя в округе? Тех беглецов уж и след простыл. Давно в Японии.
– Я, ваше высокоблагородие, достоверно знаю, что шайка тымовских здесь. А прячется она в Мауке, на капустных промыслах.
Надворный советник подошел к карте, отыскал Мауку.
– Это ж западное побережье! Как они туда попали, если бежали с восточного? Ты мне не врешь, случаем?
– Беглых, ваше высокоблагородие, японские рыбаки высадили вот тута, в устье речки Аянки. Те по дороге дошли до Сиянцев… виноват, до селения Галкино-Врасское. А дальше через Малое Такоэ пробрались в верховья Лютоги. Там уж рукой подать.
– Выходит, каторжники сто пятьдесят верст топали по главной дороге, а сюда никто о том не сообщил?
Фунтиков захлопал бараньими глазами.
– Так… кому сообщать-то? Они велели помалкивать. Знамо дело… Там одни «иваны», они голову отрежут.
– А ты чего же не боишься?"
"– Боюсь, ваше высокоблагородие. Как не страшиться? Однако делаю умственный вывод, что вам интересно знать про каторжных.
– И?
– И я, значит, могу быть вам полезный. Про секретное выведывать. А нужного человечка берегут-с.
Лыков задумался. Бывший околоточный просился в осведомители. Иметь с ним дела не хотелось. Но кто видел порядочных осведомителей? В Нижнем Новгороде был один, Федор Ерусалимский, так его убили… Других Алексей не встречал.
– Ладно. Я съезжу в Мауку и проверю.
