Но в одном Ирэнарн был прав — мы все знали, что долгое пребывание как в реке времени, так и в пограничном состоянии опасно… и мы действительно не умели ставить даже простейший счетчик времени… И, если так подумать, момент гибели в потустороннем мире был лишь делом времени…
Вопрос, на кого нас обучали в Университете Магии, становился все более волнующим!
Но при этом слова профессора Нарски и сказанное магистром Тессордом: «Это то, что я говорил вам уже много лет. То, о чем говорил магистр Аттинур, — платное обучение магов лишает нас боеспособной магической армии!»… И я уже ничего не понимала.
Еще было безумно стыдно перед папой — страшно даже подумать, что пережил он и насколько виноватым себя считает. И было очень жаль того дракона, который несколько часов сражался за мою жизнь. На фоне всего этого информация о том, что боевые драконы используют природные магические источники как ванны свободной силы для восстановления, в то время как эльфийские друиды молятся на каждую каплю, просто не имел значения.
Уже вообще мало что имело значение.
Я подняла руку, осмотрела ее и поняла, что и кость, и кожа вернулись в прежнее состояние.
Но затем я еще раз глянула на свою руку, и до меня дошло очевидное — после пребывания в мире мертвых отощали не только ладони и запястья. И что-то мне подсказывает, что Черный дракон рассказал не все, о чем мне «полагалось бы» знать. Он, к примеру, не сказал ни слова о том, что, вероятно, раздев меня, обнаружил не девушку, а великолепный образец для изучения человеческой анатомии… Скелет, в смысле.
И учитывая все это, единственным оставшимся вопросом было — в источнике меня домогались или это было своеобразной моральной поркой?!
Выбравшись из воды и закутавшись в полотенце, я решила, что вот о последнем как-то спокойнее будет просто не думать. Не думать, и все. Или подумать завтра. Или послезавтра. А лучше всего совсем никогда.
* * *Поднявшись наверх, ничуть не удивилась, обнаружив спальню Ирэнарна.
Из новых предметов мебели обнаружился шкаф во всю стену, которая шла напротив оконной стены, и этот шкаф жил своей странной жизнью. В нем что-то шуршало и перемещалось, в него, поднимаясь с кровати, улетали какие-то вещи, и в целом шкаф не внушал мне никакого доверия.









