2
0
Глядя ему в глаза, Главнокомандующий отчеканил:
— Я, Ирэнарн-Ррат-Эгиатар, Черный дракон, дракон Правящего рода, произнес Слово!"
"И каждого из древних окутала темная спираль, словно вытягивающая силу, от чего древние становились как-то меньше, тусклее, обычнее… все, кроме Асур-Ррата — тьма метнулась и к нему, но замерла у его ног, после вылезла, повисела передо мной, досадливо сплюнула и ушла высасывать других.
Я удивленно посмотрела на Красного дракона, он тоже, несколько удивленно, на меня, а затем, подумав, пояснил:
— Ты мой проводник.
— А-а, — с умным видом ничего не поняла я.
Между тем все та же тьма практически расшвыряла древних по их дверям, и те закрылись, сделав стены вновь монолитными. Ирэнарн продолжал стоять, глядя на ту стену, за дверью в которой исчез его отец. Гаррат закрыл вход в сокровищницу, и его не было видно. Древний молчал.
Ничего не говоря, Черный дракон захлопнул вход в другую сокровищницу, подошел к люку, который был в потолке сокровищницы Красного, подпрыгнув, ухватился за край, рывком подтянулся и, выбравшись из люка, молча захлопнул и эту крышку.
Я сидела в трех шагах от него, не зная, что сказать и как вообще вести себя. Понимала, что надо было бы что-то придумать, как-то утешить, может, отвлечь… Опыта в утешениях у меня не было, но вот в том, чтобы отвлечь… Я поднялась, с трудом удерживая равновесие в шатающемся мире, добрела до стола, потянулась за бутылкой…
— Пить тебе больше точно не стоит, — произнес вдруг Ирэнарн.
— Я н-не собиралась, — с трудом все же ухватилась за бутылку, — я ее в-в-вам… — Запнулась и поправилась: — Тебе п-п-принести хотела.
— Зачем? — Вопрос прозвучал уже совсем рядом, сильная рука обняла за талию, второй Ирэнарн осторожно, но непреклонно отобрал у меня бутылку.
— Я ж-ж-же теперь жена, — говорить было ужасно трудно, — мой долг быть твоим с-светом, радостью, с-с-солнцем и счастьем… в этой, которая жизненная буря и…
Отставив бутылку, Ирэнарн мягко развернул меня к себе и вдруг тихо попросил:
— Обними меня.
— Ч-ч-что? — спросила, глядя в его совершенно нечеловеческие зеленые, с серебром, глаза.
— Просто обними, пожалуйста.
Почему-то я вздрогнула и от этих слов, и от того, насколько рядом был дракон, и от его взгляда, и от чувства дикого, абсолютного одиночества в этом взгляде. И я как-то особенно остро ощутила, что мы с ним стоим в бушующем шатком мире, нестабильном, опасном, изменчивом, и все, что у нас есть, — только мы сами.
