Земля королевы Мод

Старый уже, испитой весь, потасканый, плешивый, Володей зовут. Я даже и после не поняла, кто он вообще такой – отец Дуняшкин или еще какой-то сбоку-припеку – отдельный сестрин обожатель петербургских времен. Но, черт возьми все на свете, – приехал он красиво. Вошел в дом (Наташка как раз Дуняшу кормила) – нам всем поклонился, цветы какие-то квелые на стол положил, встал на колени, обнял Наташкины ноги, посмотрел ей снизу вверх в глаза и говорит: «Я нашел вас. Прогонишь – сейчас уйду. Позволишь – насовсем останусь, тебя, Наташа, с дочкой беречь буду.» У Наташки-то от потрясения ужасного и прекрасного челюсть отвалилась. Сидит, коленки вместе, глаза в кучку и молчит. Володю этого трясет крупной дрожью. Хорошо, тетка спохватилась, засуетилась вокруг: «Да вы встаньте, да пройдите, да вот тапки, да вот чаю с дороги…». Потом уж и Наташка отмерла, ревмя заревела… А я – вот удивительно-то! – на все это смотрела и завидовала. Странно все-таки: мне этот плешивый Володя и тогда, и навечно с приплатой не нужен был. Предложи – отказалась бы сразу. Но все-таки, в тот момент – завидовала Наташке аж до злых слез. К ней, к дуре с ребенком пригулянным, расхристанной, на смерть с косой похожей, из самого Петербурга – и на колени, а я – умница, красавица, пропадаю ни за грош… А-а-а!"

"И опять стали жить. Володя никого у нас не знал, и на работу, конечно, устроиться не мог – своим мест нету. Но руки у него, надо признать, оказались, как говорят, золотые – там это починит, здесь то поправит, сначала в нашем дому, потом окрест, и все, считай, за копейки. Слышали, говорят: «будь проще – и люди к тебе потянутся». Вот Володя у нас был совсем простой, люди и потянулись. Потом они участок взяли, стали там картошку сажать и всякое такое прочее. Мать-то с теткой давно хотели, но без мужика – никак. А тут – Володя. Пашет в охотку, будку какую-то из отходов сколотил… Иногда там ночевать оставался – в двух комнатах вшестером, сами понимаете… Однако, Наташка от всего похорошела даже, а Дуняша спать стала лучше. Потом, конечно, сущность-то володина запойная о себе вспомнила – но тут уж мать себя проявила – так над ним хлопотала, что будьте-нате. Сама по утрам рассол подносила, ботинки стаскивала, блевотину подтирала, Наташку уговаривала. Боялась, видать, что сестра выгонит его, и опять семья без мужика останется. Собака и то хорошее отношение ценит, а Володя все же человек. Ответственность понимал, старался держаться, да и пьяным – ему не в укор, не злым был, рук не распускал и не хамил, а наоборот – песенки какие-то детские пел, про пионеров, истории рассказывал, как на Кубу ездил, а потом – спать до утра ложился и все. Воняло только у них в комнате, да и храпел он по пьяни так, что даже я в другой комнате просыпалась.