2
0Вокруг меня почему-то Шекспира не играют…
– Слава тебе, Господи! – воскликнула я, испытывая отчетливое желание перекреститься.
Перекрестилась, естественно, Ирка.
* * *Отыскать меня по телефону на рабочем месте практически невозможно. Телефон у нас в консультации только один, внизу, в регистратуре. Женщина, которая там сидит, отвечает на звонки, записывает на прием, но звать кого-либо из специалистов к телефону отказывается категорически. Ее можно понять: среди наших клиентов много людей… ну, мягко скажем, не очень психически стабильных. Не знаю, чем убедила ее Дашка, как доказала свою полную вменяемость и подлинную необходимость услышать меня немедленно."
"Однако, женщина из регистратуры поднялась-таки на второй этаж и постучала в мой кабинет. Я извинилась перед клиентом и вышла в коридор.
– Говорит, из дома, – проворчала регистраторша, не глядя на меня. – Говорит, очень срочно. А я вам что – нанялась, что ли?
– Большое вам спасибо, – сказала я. – Извините за доставленное беспокойство.
Я быстро спустилась по лестнице к стойке регистратуры. Если конфузливая Даша отыскала меня на работе, значит, дело действительно не терпит отлагательства.
Бедная Даша старалась говорить логически. Я сама когда-то учила ее этому. Объясняла, что бессвязная чушь неизбежно раздражает собеседника, и куда лучше произнести одну осмысленную фразу, выстроенную по законам языка, чем десять – незаконченных и малоосмысленных.
– Анджа, Фрося… Фрося умирает. Доктора вызвали. Доктор сказал: агония и в больницу смысла нет. Везти в больницу нет смысла. Она вас зовет и какого-то Лёву. Отчетливо так говорит: позови Анджу, а не то будет еще хуже. Еще говорит: надо остановить. Я не понимаю, что… Что надо остановить? Может быть, часы? Я слышала: последнее желание… Последнее желание надо исполнять. Лёва, наверное, умер уже. Тем более, она его ругает. А вы-то, Анджа, пока живы, вот я и подумала… Я подумала, что вам надо про это узнать…
Дашкино отчаяние выглядело (точнее слышалось) жалким и трогательным. От волнения она все перепутала – традиционно исполняют последнее желание приговоренных к казни. Но, в конце концов, какая разница?
– Хорошо, Даша, я все поняла, – сказала я. – Я приеду так скоро, как только смогу.
Последний прием я, естественно, скомкала. Клиент не виноват, но ведь и я – не робот. В следующий раз уделю ему больше внимания.
Заведующей пришлось соврать, что умирает родственница. Она, конечно, вошла в положение.
На улице я легко и быстро поймала машину, но, к сожалению, водитель попался неопытный и поехал по Невскому, где мы, разумеется, попали в дневную пробку, которая уже становится традиционной. Тем более, что на Дворцовом мосту опять что-то ремонтируют. Почему-то зимой.
