9
0– Как стоишь? Не грызи палец! Подбери живот! Когда ты на диету сядешь?
Она послушно втянула живот и миролюбиво спросила:
– А ты чего сейчас играл?
– Так, пустяки…
– А я себе буду братика родить… – вдруг поделилась она.
– Молодец…
Но Маргариту не удовлетворила такая кислая реакция. Она попыталась меня заинтересовать:
– Знаешь, как его будут звать?
– Мм… мм?
– Иван Петрович…
– Именно? Что так?
Она понурилась, разгладила краешек подушки, на которой лежала моя голова, и с тихим достоинством сказала:
– Ну, просто… Я решила… Рассказать тебе стишок? – предложила Маргарита.
Дядя Хрюшка, дядя ХрюшкаИз помойного ведра,Я такого дядю ХрюшкуНенавижу никогда.– Гениально, – сказал я. – Кто автор?
– Где? – доверчиво спросила она.
– Это ты сама сочинила?
– Сама, – скромно, но горделиво подтвердила она.
Я оглядел ее всю, с вороха каштановых кудрей до маленьких клетчатых тапок, и вздохнул:
– Ой, Маргарита, боюсь, что ты сперла это незаурядное произведение у кого-то из своих талантливых сверстников.
– А? – спросила она. – Саша, ты какой?
– То есть? – не понял я.
– Ну, ты какой: грустный, веселый или нормальный?
– Грустный, – сказал я, вздохнув.
– А почему?
– Потому что ты крутишься перед глазами и не даешь мне отдохнуть.
Маргарита рассмеялась снисходительным смешком и сказала:
– Ой, Саша, вечно ты грустишь из-за всякой ерунды. – Потом просунула свою глупую кудрявую голову мне под мышку и попросила: – Можно я посплю с тобой?
– Нет уж, Марго, ты совсем разошлась! Стоит мне после дежурства прилечь, как ты уже на голове сидишь.
– Я не буду на голове, я – рядышком… – а сама уже карабкалась на тахту, устраивалась под боком. Эта хитрюга надеялась вытянуть из меня какую-нибудь очередную ужасную историю.
– Саша, – прошептала она, – а кого сегодня убили?
– Тьфу, Маргарита, какая ты кровожадная девица! Лучше я тебе «Алису» почитаю. Когда проснусь."
"Она поворочалась под боком, потолкалась коленками и затихла. Одна ее каштановая кудря щекотала мой подбородок. Я пригладил ее ладонью и закрыл глаза.
И почти сразу вышли мы с Маргаритой на летний луг, в полдень, и лежала в траве неподалеку телочка, привязанная веревкой к колышку. Телка лежала на боку и кротко смотрела на Маргариту большими темными глазами. Маргарита потрогала ее переднюю ногу в белом нарядном чулке, с аккуратным копытом и сказала весело:
– Холодец! Здравствуй, Холодец!
Я взмыл над Маргаритой, над кроткой телочкой, над летним лугом и полетел выбивать кабель и трубы. Я летел кролем в прохладном голубом небе и ощущал такое блаженство, какого не знал никогда.
