9
0«Не спросил у Егора, какой этаж… – подумал он неожиданно и оборвал себя сразу: – А зачем тебе? Новости спорта – Наталья понадобилась через семьдесят лет…» Ему вдруг захотелось, чтобы занавески на окнах Наташиной квартиры были такими же дико-розовыми, пошлыми, и чтобы все это замечали. И тут же усмехнулся и, обозвав себя крепким словом, повернул в сторону большого нового универсама, рядом с домом.
Он вошел в магазин, ища глазами Наташу, и даже не удивился, когда увидел ее в очереди. Теперь ему уже было ясно, что зашел он сюда специально, в надежде ее увидеть. Он стоял, прислонившись к какой-то витрине, и разглядывал Наташу, насколько это позволяли снующие перед глазами фигуры.
«Ну и что? – думал он. – Ничего особенного. Решительно ничего. Баба как баба. Подойти, что ли? Почему бы нет? Ах, вы научная дама? Ах, ах!»
Минут через пять он все-таки заставил себя подойти к ней и, заглядывая через ее плечо, спросил насмешливо, подражая простецким бабам:
– Женщина, что дают, а?
Женщина обернулась. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, наконец, как ему показалось непринужденно, Илья сказал:
– Здравствуй…"
"– Здравствуй, Илюша, – просто и спокойно ответила она. Илья смотрел на нее помимо воли, и хотел не смотреть, а все смотрелось. Да, сейчас, вблизи, было видно, что Наташа изменилась неузнаваемо, что-то случилось: простое в юности девичье лицо совершенно преобразилось. Значительность открытого лба, высоких бровей, пристальных карих глаз и удивительное сочетание властности и страдания в выражении губ и подбородка не давали взгляду оторваться от ее лица. Это была икона, какие можно еще встретить в северных русских селах.
– Как жизнь? – спросил он с судорожной улыбкой, ничего больше не пришло в голову.
– Понемногу, – сказала она. – А ты все в мальчиках ходишь?
– Ага, мне нравится, – прищурившись, ответил он. Не от досады ответил, так, в силу характера.
Рядом вертелся какой-то пацан в красной курточке.
– Граждане, даем только ветеранам! – крикнула в толпу продавщица. – Остальные не становитесь!
– Мы остальные, – усмехнулся Илья, – выйдем, что ли?
Они стали пробираться к выходу, и все время мальчик в красной курточке путался под ногами.
На улице моросило, тротуар мерцал щедрыми лужами. Вверху, в грязных отрепьях туч неторопливо плыли опрокинутые лужи бледно-голубого неба. Эти небесные лужи перемещались, меняли очертания, толпились, расползались. Вообще, вверху было неблагополучно.
Илья с Наташей остановились под навесом автобусной остановки.
На мокрую скамейку садиться было несподручно. Вообще, все вокруг было не приспособлено для таких неожиданных встреч. Наташа молча смотрела на Илью, к властно-страдальческому выражению ее губ прибавилось вопросительное выражение глаз.
