9
0
Она вздохнула и сказала отчетливо:
– Иисус Христос…
Терновник тянул к самой решетке окна скрюченную руку с корявыми пальцами, как тот нищий у магазина, которому они с матерью всегда дают гривенник. Если присмотреться, можно различить в сплетении веток большую корявую букву Я, она будто шагает по перекладине решетки.
Мальчик лежал, глядел на букву Я и придумывал для нее разные пути-дороги. Правда, у него не получалось так интересно, как у матери. Машинка на кухне то тараторила бойко, то замирала на несколько минут.
Тогда он вставал и выходил на кухню. Мать сидела над машинкой сутулясь, пристально глядя в заправленный лист. Прядь волос свисала на лоб.
– Ну? – коротко спрашивала она, не глядя на мальчика.
– Я пить хочу.
– Пей и марш в постель!
– А ты скоро ляжешь?
– Нет. Я занята…
– А почему он деньги просит?
– Кто?! – вскрикивала она раздраженно.
– Нищий возле магазина.
– Иди спать! Мне некогда. Потом.
– Разве он не может заработать?
– Ты отстанешь от меня сегодня?! – кричала мать измученным голосом. – Мне завтра передачу на радио сдавать! Марш в постель!
Мальчик молча уходил, ложился.
Но проходила минута-две, и стул на кухне с грохотом отодвигался, в комнату вбегала мать и отрывисто, нервно бросала:
– Не может заработать! Понимаешь?! Бывает так. Сил нет у человека. Нет сил ни заработать, ни жить на свете. Может, горе было большое, война, может, еще что… Спился! Сломался… Нет сил!
– А у тебя есть силы? – обеспокоенно спрашивал он.
– Здрасте, сравнил! – возмущалась она и убегала на кухню – стучать-выстукивать проклятую Левую Работу.
У матери силы были, очень много было сил. И вообще мальчик считал, что они живут богато. Сначала, когда ушли от отца, они жили у материной подруги тети Тамары. Там было хорошо, но мать однажды поругалась с дядей Сережей из-за какого-то Сталина. Мальчик думал сначала, что Сталин – это Маринин знакомый, который ей здорово насолил. Но оказалось – нет, она его в глаза не видела. Тогда зачем из-за незнакомого человека ссориться с друзьями! Мать как-то и ему принялась рассказывать про Сталина, но он пропустил мимо ушей – скучная оказалась история.
…Так вот, мать подумала, решилась, и они «влезли в кооператив».
Мальчик придумывал грандиозное зрелище: вот он ждет их на взлетной полосе, сверкающий, узкий и легкий, как птица, – кооператив! Вот они с матерью – в комбинезонах, со шлемами в руках – шагают к нему через поле. И вот уже люк откинут, они машут толпе внизу, застегивают шлемы и, наконец, влезают в новейшей модели сверхзвуковой кооператив!
На самом деле все происходило не так. Мать продала много чего ненужного – желтенькую цепочку, которую прежде даже на ночь не снимала с шеи, серьги из ушей с блестящими стеклышками, кольцо.
