9
0
– Баб, – спросил я, – в кого я такой бездарный?
– Ты не бездарный, – ответила она, – просто ты занят не своим делом.
– А какое мое дело? – полюбопытствовал я. – Ты укажи мне, я побегу его делать.
– Не лезь на рожон, – сказала баба устало, – ты спросил, я ответила. На вот, первый пирожок попробуй. – И спросила, дружески подтолкнув меня локтем: – Саня, а ты что – так и не придумал повода для встречи?
Я сказал ей с тихим отчаянием:
– Чего ты веселишься? Ты знаешь, кто она? Она дочка твоего Булдыка.
Я еще в жизни своей не видел, чтобы человек так вытаращивал глаза. Я даже испугался за бабу. Это мне уже показалось каким-то фокусом, чудовищной демонстрацией сверхъестественных возможностей человеческого глаза. Чтобы вывести ее из шокового состояния, я кивнул на пирожок и спросил:
– С картошкой?
– С капустой, – пролепетала баба. – Саша, ты нас убьешь.
– Ты всю жизнь знаешь, что я люблю с картошкой, и всю жизнь печешь с капустой, – сказал я, – для своей Маргариты. – Снял пирожок с вилки и стал машинально жевать его.
– Это серьезно? – трагическим голосом спросила баба.
Она так и сидела с поднятой вилкой, как Нептун с трезубцем.
– Очень. Я ее люблю.
Баба медленно, как-то лунатически поднялась и, не глядя на меня, вышла из комнаты. И в это время зазвонил телефон. Я снял трубку.
– Привет, Санек! – крикнула Ирка из столицы нашей Родины.
– Здорово, – буркнул я.
– Ну, как вы там? Как вы живете?
– Нормально, – сказал я. – Как ты?
– Ой, Санек, такая неприятность у нас! Я ведь чего звоню…
– А что случилось? – быстро спросил я.
– Ну, так ведь в той посылке, что баба нам прислала, обе банки с айвовым джемом разбились.
– Ну. – Я ничего не понимал. – А что случилось?
– Банки с джемом разбились, обе. Начисто. Без джема мы остались, ты так бабе и скажи.
– Ирка, – спросил я, – а что у тебя случилось-то?
– Тьфу! – воскликнула моя божественная сестра. – Позови бабу к телефону!
И тут я понял наконец, что у нее случилось. Несчастье стряслось. Беда. Банки разбились. Обе. Начисто.
– Слушай, – тихо спросил я, – а ты собираешься зимой приехать?"
"– Зачем? – спросила она.
– Ты собираешься зимой приехать?! – заорал я. – С ребенком повидаться?!
– Ты что, с цепи сорвался? – как-то беспомощно проговорила она. А я и в самом деле с цепи сорвался.
– Ты ребенка своего собираешься увидеть?! – орал я. – Ты хоть помнишь, что у тебя дочь есть?! Или ты совсем с той сигаретой на канате запрыгалась?!
– Что ты кричишь, Саша, подожди, – слабо доносился до меня Иркин голос.
– Ты хоть помнишь еще, что ты – мать? – гаркнул я в последний раз, потому что в горле у меня пересохло и голос осекся.
И в наступившей тишине Ирка как-то речитативно и торжественно сказала:
– Помню… У меня скоро будет ребенок, Саша.
Я молчал. Не понял.
