— Это покажет слабость, а слабость тебе сейчас не к лицу.
— Веришь или нет, сегодня она хвасталась на кухне, что является перерождением Сольвейг! Просто из-за того, что у неё рыжие волосы!
Честно говоря, когда Бриджид услышала высказывание Розины, она сильно испугалась. Такие заявления шли вразрез с тщательно продуманными планами её отца.
— Все знают, что ты — перерождение Сольвейг, — поспешила успокоить её Гунвиве.
Бриджид только нахмурилась.
Она — перерождение Сольвейг?
Только усилиями отца.
Ярл Ярвен поступил именно так, как обещал дочери. Он отправился к мудрецу Халвэ, и тот спокойно сообщил то, что предки «нашептали» ему: Равинор действительно переродится, причём не один, а вместе со своей женой Сольвейг.
И во время ритуальных костров в Новый год, когда огромная толпа собралась перед маленьким домиком Халвэ, мудрец поднялся и заговорил. Впервые за многие годы он пообещал людям Айзенвейла спокойствие и процветание… но не сразу.
— Внемлите зову предков, сыны и дочери Айзенвейла! Время великого возрождения грядет, и с ним — слава, неведомая со времен Равинора, венценосного владыки, чьей кровью питалась земля этого края.
Толпа ещё долго разносила слова мудреца, и как только они дошли до Синей Крепости, ярл Ярвен довольно потёр ладони.
Он знал многое из этого заранее.
Вот уже несколько месяцев Бриджид носила только красное, как и было задумано. Вот уже несколько месяцев ярл распространял слухи о том, что его дочь родилась в день извержения вулкана, а ее мать и вовсе родилась в деревне у подножия Калту.
Всё складывалось именно так, как он хотел.
— Но что, если мудрец Халвэ прав? Что, если ему действительно рассказали об этом предки? — спросила Бриджид отца при его следующем визите.
"— Легенды… — отец говорил спокойно, но с холодной отстранённостью. — Каждый раз при пересказе они обрастают новыми подробностями, а их первоначальное значение теряется. Но если результат в итоге один, если кланы объединены, а ваш союз принесёт благоденствие, кто скажет, что это ложь? Легенда всегда подстраивается под реальность, — ответил он, глядя на неё с укором.









