2
0Пора копать отхожую яму.
Он весело рассмеялся, и ему вторили другие, хотя многие украдкой поглядывали на Эрика и Иво — вдруг их отношение ко мне изменилось? Желтоглазый херсир только довольно улыбнулся. Он прекрасно знал, насколько отвратительна и тяжела эта работа — в отдалении, но не слишком большом, часто на тех же участках, где уже останавливались другие отряды. Пробивать промёрзшую землю было чудовищно тяжело, но куда больше меня пугала возможность наткнуться на остатки предыдущих отхожих ям.
— Не делай такое лицо, принцесса. Работу тоже нужно делать, не только девок валять, — со злорадной ухмылкой заметил Касон.
— Иди в жопу Строггнира, — привычно пробурчала я себе под нос, направляясь к телеге за «орудиями труда»."
"Услышав мои слова, Касон отвесил мне подзатыльник, такой сильный, что я едва не потеряла равновесие. Но устояла, метнув в него презрительный взгляд.
Сколько таких подзатыльников я уже получила? На голове давно должна была появиться постоянная шишка, но, как бы силён ни был удар, через десять минут я ничего не чувствовала — спасибо моей магии.
Иво всё так же наблюдал за происходящим, ничего не говоря, поощряя такое отношение своим молчанием. Именно он начал это, публично раздавая мне такие же подзатыльники и поручая самую грязную работу.
Кирка с каждым ударом отдавалась болезненной дрожью в руках, каждый замах требовал усилий. Пальцы, несмотря на грубые перчатки, начали неметь от холода. Пробивать промёрзшую землю оказалось не легче, чем ломать лёд. Осколки грязи разлетались во все стороны, пачкая одежду.
Огонь в лагере манил меня обратно, обещал согреть, исцелить, помочь... Он словно шептал о том, что остальные уже закончили свои дела и теперь сидят у костра с горячей едой. В животе заурчало.
Меня терзал голод, но больше всего я жаждала горячей похлёбки, которая согрела бы изнутри и хоть немного уняла дрожь. Я мечтала об этом первом глотке.
Поэтому, едва закончив, оставив лопату у ямы, чтобы те, кто придёт сюда, могли закопать своё «творение» — я поспешила назад.
У костра действительно собралась большая толпа. Все весело болтали, кажется, позабыв обо мне. Некоторые уселись на поваленные бревна, оставленные другими караванами.
— Дан! — голос Дирка заставил меня остановиться. Он покачал головой, и я мысленно выругалась от отчаяния.
Опять!
— Слишком поздно, еда закончилась. Извини, приятель, мы совсем забыли про тебя.
Конечно, забыли.
