2
0
Я старалась пресекать почти все подобные разговоры в самом зародыше, зная: чем больше ложной надежды поселится в их сердцах сейчас, тем сильнее будет разочарование потом — когда я не начну никакой династии, а Райлен, как и собирался, женится на Бриджид.
Будущее всё ещё казалось чем-то отдалённым, неважным, хотя я уже начинала понимать — пора задуматься о том, что будет дальше. Безумие последних недель немного отступило, и вместе с этим пришло осознание, насколько глупо я себя вела. Если Синье жива…
Нельзя сейчас позволять себе надеяться, расслабляться. Орин теперь моя ответственность, и рассчитывать на жизнь при Райлене нельзя.
***
К обратной поездке в Тулле я готовилась менее шести часов — путь до единственной деревни моего клана был неблизкий, и я надеялась, что к тому моменту магия уже полностью восстановится. Никаких новостей о дезертире Хальдане до отряда не дошло, и это вселяло слабую уверенность.
Слабость накатывала волнами, неожиданно, заставляя останавливаться у первого попавшегося дерева или телеги — и неизбежно привлекала к себе десятки взглядов.
— Тебе бы лечь, — встревоженно говорил Касон, который за один день превратился в заботливого дядюшку.
— Дан, думаю, тебе рано отправляться в путь, — это уже Отто.
Говорили ли они это потому, что считали что я ещё не оправилась? Или потому, что верили в то, что если я уеду — то исчезну навсегда?
Я игнорировала все их комментарии и спокойно собиралась в дорогу, используя припасы отряда. Никто не остановил меня, никто ничего не запретил. Только Иво иногда смотрел с другого конца лагеря, но, единственный из всех, ни разу не подошёл.
Вот что у него в голове?
Ответ я получила перед самым отъездом — когда уже закрепила на лошади сумки с провизией и всем необходимым."
"— Я думал, это был знак. Что нужно забыть о тебе. Думал, у тебя совсем иное предзнаменование. Что будущее Айзенвейла связано с тобой, — сказал он хриплым, низким голосом, неожиданно возникнув рядом с моей кобылкой. — Но даже это не работает.
Иво не сводил с меня напряжённого, почти требовательного взгляда, будто ждал, что я вот-вот скажу какое-то окончательное слово, приму решение.
Я понимала, конечно, чего он хочет. Всё в этом почти зверином теле выдавало намерения мужчины: напряжённые литые мышцы, упрямый подбородок, густые брови, волчий, жёлтый взгляд. Он дышал животным желанием, и каждый раз, глядя на него, что-то внутри меня откликалось — не могло не откликаться. Но…
— Ты не сказал ему тогда, правда? Про друга детства Дана? — взгляда я не отводила.
— Нет, не сказал, — не стал спорить Иво. — Я верил, что это полная чушь и считал тебя опасным.
