2
0Он сказал, что если бы я не проснулась, он мог бы провести за этим занятием всю ночь. Но раз уж я проснулась…
Утро застаёт меня совершенно неожиданно. Я резко просыпаюсь, сразу же садясь, растерянно осматривая огромную спальню Райлена, который, кажется, вообще не спал.
Мужчина лежит на боку, медленно, изучающе проводя пальцем по моему телу — там, где волосы спадают на плечо.
— Доброе утро, соня, — улыбнувшись, шепчет он, и я наконец вспоминаю. Зачем я сюда пришла.
— Доброе, — хрипло отвечаю я, протягивая руку к своему ошейнику. — Теперь ты освободишь меня?
Почему он так смотрит?
Так, словно я его, по меньшей мере, ударила?
***
— Ты поэтому вчера пришла? — голосом, лишённым всяких красок, спросил Райлен.
И я почувствовала себя так, будто солнце, что заливало светом эту комнату совсем недавно, словно погасло. Здесь даже стало холоднее.
Конечно же, ярл не радовался тому, что услышал.
Но чего он хотел? Сколько можно кормить меня обещаниями свободы, одновременно постоянно намекая на постель? Неужели он думал, что я пришла сюда потому, что готова быть его личной рабыней, той, кто будет с ним в перерывах между Бриджид, пока не надоем ему, как Мойра и Розина до этого?
— Я хотела этого, разве нет? — я выпрямилась ещё больше, так, что лёгкое покрывало упало с меня, обнажая острую грудь.
Райлен тут же устремил на неё взволнованный взгляд, даже его рука, лежавшая на одеяле, дёрнулась, но затем в глазах появилось упрямое недовольство и оттенки боли, что я видела до этого.
— Но да, я хочу свою свободу. Если после этого ты мне её не дашь, то, думаю, нет смысла даже надеяться и ожидать, что ты когда-то сдержишь своё слово.
Стоило мне сказать это, как серые, прозрачные глаза потемнели. Ярл резко и полностью поднялся с постели, делая несколько раздражённых шагов. Я невольно следила за движением развитых мускулов на ровных ногах и за остатками возбуждения, которое всё ещё владело мужчиной.
— Я никогда не собирался оставлять тебя рабыней навсегда, — резко ответил Рей, взъерошивая волосы.
— Тем не менее, всех моих друзей ты давно освободил, хотя они сделали куда меньше для этого клана, — я холодно улыбнулась, не позволяя себе вновь доверять его словам.
— Я дал тебе слово!
Тихий, грустный смех невольно вырвался из моей груди.
— Это слово ты можешь сдержать, отпустив меня в возрасте восьмидесяти, девяноста лет, прикрываясь моей безопасностью… Это не отменит того, что я проживу жизнь рабыни. Ответь мне, ярл, мой хозяин, отпустишь ли ты меня сейчас? — я вновь оттянула свой ошейник пальцем.
— Не называй меня так! — Казалось, каждое моё слово ранило Райлена ещё больше. — Я не знал, что для тебя это настолько невыносимо.
