Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации

Мои руки, да и всё тело, трясутся, и даже после того как я укладываю булыжник, дрожь не уходит сразу.

Я отмахиваюсь от вопроса Отто, делая вид, будто ничего не слышу, и продолжаю работать: вместе с остальными мы укрепляем внешний периметр крепости, таская массивные каменные глыбы на арбах, которые скрипят под их тяжестью. Потом скидываем камни на расстеленное сено, чтобы не расколоть.

Немного отдохнуть мне удаётся, когда я помогаю с приготовлением раствора — извести с примесью жирной глины. А самая худшая работа — поднимать булыжники на высоту, но уже там, к счастью, нам помогает хитрая система рычагов и верёвок.

Мне эту работу не доверяют, и это уже крайне плохой знак.

В воздухе висит мучительная вонь сырости и пота, но никто не смеет остановиться: стражники то и дело бросают косые взгляды, напоминая, что каждая заминка замечена, что невыполнение квоты будет сурово наказываться.

А в следующий заход Отто и вовсе будто незаметно идёт рядом со мной и снизу поддерживает булыжник, притворяясь, что занимается своим делом. И, видя это, я впервые чувствую боль на душе.

Я же говорила себе не привязываться.

Любой из нас может умереть в любой момент, мы знали об этом, выбирая работу вдали от дома. Но так хочется, чтобы ребята не стали рабами, чтобы выбрались отсюда, завели нормальные семьи при сильных ярлах."

"— Завтра нам наконец разрешат помыться, — во время обеда к нам подходит Эйдриг, устало потирая поясницу. — А то спать с вами, вонючками, уже невозможно. Дан уже похож на Строггнира, скоро им можно будет детей на праздники пугать.

Отто, да и я рядом с ним, громко прыскаем от смеха. Эйдриг прав: мои волосы и в «нормальной» жизни постоянно были грязными настолько, что невозможно определить их цвет, как и лицо, — делаю я это осознанно, чтобы никто не разглядел женские черты.

Но сейчас, после того как мы не мылись уже много дней, с учётом работы на пыльной стройке, я и правда стала похожа на легендарного монстра севера: волосы свалялись в плотные длинные колтуны, а лицо и шея давно чешутся от грязи.

И будут чесаться ещё долго, пока у меня не появится возможность помыться уединённо. Мыться с десятками голых мужчин, недавно захваченных рабов, мне совсем не хочется. С высоты новой стены, в те немногие моменты, когда мне разрешают подниматься, я вижу в пределах крепости горячий источник, куда время от времени спускаются свободные работники и жители деревни.

Этот источник был бы для меня идеальным вариантом, но, конечно, это реально только если мне удастся хотя бы ненадолго ускользнуть из рабских бараков.

Скорее всего, это будет возможно только после того как нас переведут на «нормальную» работу.

Чего я тогда не знала, так это того, что возможность появится намного раньше, чем я ожидала.