Личный маг для Наследника. Эхо погибшей цивилизации

Его слова, заставляют всех присутствующих невольно втянуть головы в плечи — настолько сильным оказывается влияние его голоса. — Сольвейг мертва, и вы не имеете права использовать это имя!

— Конечно, — спокойно подтверждает ярл Ярвен, словно подобная реакция ему хорошо знакома. Наместник клана Дредфьёл неловко разводит руками, будто пытается показать, что ничего не может поделать с разговорами и сплетнями жителей. Но обязательно попытается."

"Я замечаю, как Розина, сидящая в повозке со слугами, буквально сгорает от ярости. Как только Рей проезжает мимо неё, она быстро шепчет ему что-то, мгновенно сменяя выражение лица на ласковое.

Его ответ наполнен теплотой — огромная разница по сравнению с тем, как он обычно разговаривает с Бриджид.

Интересно, неужели ярла Ярвена совершенно не беспокоит такое пренебрежение к его дочери со стороны её жениха? Хотя… Это даже не просто пренебрежение. Почти каждую ночь весь лагерь слышит громкие стоны Розины из палатки ярла. Если такое происходит и в Блэкхейвене, страшно представить, что Бриджид чувствует каждый день.

Меня саму это неожиданно коробило и задевало.

Каждый вечер, когда я слышала стоны Розины, я не могла перестать об этом думать. А лица окружающих, бесконечно обсуждающих любвеобильность ярла, только усиливали это чувство. Их встречи длились от пятнадцати минут до двух-трёх часов, после чего она выходила из палатки с помятым видом, распухшими губами и возвращалась к слугам.

Розина, конечно же… не работала.

Если у кого-то и оставались сомнения, зачем она отправилась в этот поход, они исчезли после первой же ночи. Со временем она настолько расслабилась, что начала отдавать приказы домашним рабам и слугам так, будто сама была одной из «господ».

При этом она всячески избегала ярла Ярвена, но старалась подружиться с Эриком, Иво и даже с несколькими хольдами, понимая, как сильно Райлен их ценит.

***

Нападение случилось на десятый день похода, и к этому моменту мои нервы уже начали сдавать.

Иво не подходил ко мне всё это время, хотя я надеялась на извинения — на то, что он пообещает больше такого не повторять, объяснит своё поведение и, возможно, даже постарается помочь мне восстановить свой образ в глазах ярла.

Однако больше всего меня беспокоил таинственный наблюдатель. Мне всё время казалось, что за мной кто-то следит: когда я уходила в туалет, когда оставалась одна, но я никого не видела. От паники я снова начала справлять нужду стоя, используя кору дерева, сворачивая её в трубочку — так же, как в первые дни, когда я только начала изображать мужчину и когда особенно боялась разоблачения. Иногда я слышала треск веток или шаги, но каждый раз, отправляясь на звук, не находила ничего — даже следов на снегу.