8
0
Настал черед Бабкина издать долгий восхищенный свист.
Перигорский был фигурой примечательной. В частности, владельцем и идейным устроителем самого большого и самого своеобразного публичного дома в Москве. Илюшин и Сергей в свое время расследовали убийство одной из работавших там девушек[1].
– То есть эта ведьма – бывшая проститутка?"
"– Скорее, эскортница, – поправил Макар. – Я позвонил Перигорскому, сказал, что мне от красавицы нужен только откровенный разговор об одном из ее клиентов. Он заверил, что у нас с этим не будет проблем. Рассказывай, что у тебя.
Сергей разложил свои записи на столе.
– Похоже, что худших врагов мы выращиваем из бывших супругов. Брошенные мужья и жены фигурируют в списках и у Касимова, и у Оленьки. А у Людмилы Марковны вообще полный фарш: она собрала и своих бывших, и бывших бывших. Но последние контакты с женой нынешнего супруга у нее были полгода назад – многое бы я отдал, чтобы на это посмотреть! – а у всех остальных и того раньше. Только Оленька регулярно общается со своим алкашом. Но я не вижу у него ни одной потенциальной точки пересечения с Габричевским.
Макар поразмыслил и решил:
– Возвращаемся к ведьме. Ведьма – как психотерапевт. Эта девица, если только она не полная дура, должна многое знать о нашем воре.
3– Как к вам лучше обращаться: Мирослава или Олеся? – вежливо спросил Илюшин.
Все трое делали вид, что утреннего инцидента не было. Как будто они только что впервые пересекли порог комнаты, где ворожея вела прием. Тетка в платочке, снова встретившая их, при виде сыщиков не выказала ни малейшего удивления. Разлила чай с невозмутимым видом, а когда зазвенел колокольчик, проводила их к хозяйке.
– Как тебе удобно, так и обращайся. – Девица закурила, дым потащило к потолку – вытяжка здесь стояла отличная. – Что вы хотите узнать?
В комнате, где ворожея вела прием, не было окон. По периметру на стенах светильники, приглушенное освещение, драпировки и открытые полки с набором начинающего некроманта: черные свечи, толстые книги в обложках с рунами, какие-то подвесы, шары, стеклянные и деревянные пирамидки… И, конечно, желтоватый череп, улыбающийся так широко, что, казалось, он прямо-таки лучится счастьем посмертия.
Ворожея сидела за небольшим круглым столом на толстой, как у гриба, ножке. За то время, что сыщики отсутствовали, она переоделась. Теперь на ней была просторная шелковая пижама, черная с серебром: широченные брюки и просторная разлетайка. В сочетании с длинной русой косой этот костюм смотрелся даже более экстравагантно, чем платье.
Бабкин думал, что первый же вопрос Макара будет о Габричевском.
