8
0Ее поразила простая мысль: Стас продолжает отравлять ей жизнь, даже не подозревая об этом. Вернее, не Стас, а она сама, используя образ бывшего мужа, – как если бы его портрет был нарисован на стене, и она каждый вечер старательно разбивала об эту стену свою кудрявую голову.
«Что ж я, дура, делаю, – с некоторой оторопью подумала Наташа. – Что ж я творю?»
Это стало началом выздоровления. «Я вышла замуж по большой любви, но вслепую, – сказала она себе. – А ведь не то что звоночков хватало – набат, можно сказать, надрывался. Я взяла в мужья человека лживого, недоброго и неумного, а главное – слабого.
Наташа поднялась в аудиторию. Побродила между пустых столов. В памяти вставали остро заточенные буквы из справки. Глиобластома – это смертный приговор. Никакого долга перед Стасом у нее не было. Но если всего лишь небольшая сумма отделяет его от возможности участия в экспериментальной программе, о чем тут думать? Рухлядь четырехколесная – против жизни человека. И не чужого, а отца ее детей…
Снова почему-то вспомнился Илья.
Без всякой связи с убитым Габричевским и в то же время шестым чувством ощущая, что связь все-таки есть, Наташа достала телефон и нашла в контактах номер Солдатенкова.
– Чо те надо, корова? – хмуро осведомился Солдатенков, взяв трубку. Он что-то шумно жевал.
– Здравствуй, Володя, – сказала Наташа, страшно смущаясь, как всегда при разговоре с Солдатенковым. – Ко мне сейчас на работу приходил Стас… Ты знаешь, что у него случилось?
– А чего у него случилось? – Солдатенков хрустнул то ли морковью, то ли капустой.
Метафора с фитилем в свете диагноза, поставленного Стасу, неприятно кольнула Наташу.
– Его можно понять, – сказала она суше, чем собиралась.
– Ну? – удивился Солдатенков. – А тебе этот мамкин бизнесмен про абхазцев всю свою песню спел, до конца? Весь миллион сраных роз?
– Про каких абхазцев? – осторожно спросила Наташа.
Солдатенков небрежно посоветовал кому-то, не прикрывая динамик: «Пошла, курва, пошла прочь!», что могло быть адресовано как кошке, так и любой из его подруг, и снова вернулся к Наташе.
– Станислав Валерьевич, – широким пьяным голосом начал он, – значит, Станислав наш Валерьевич сгонял в Абхазию на заслуженный отдых. И был до кишок поражен местными закупочными ценами на цветы. В муках и криках Станислав Валерьевич родил гениальный бизнес-план. Розы закупаем в Абхазии – продаем в Москве! На разницу в стоимости кутим, свистим, шикуем.
