Княжич варяжский

Не только и не столько повоевать вместе, сколько прикинуть на будущее возможности потенциального противника.

Сам-то Олег напрямую с хузарами ни разу еще не схлестывался. Самкерц не в счет. Там условия были нетипичные.

— Завтра, — сказал великий князь, — я соберу совет. Совокупно и решим. Меж собой. Хузар не зову. С ними потом… Когда определимся. А вас, родичи, позову непременно. Завтра. И сегодня вечером. На пир. Зову всех. С дружинными.

Рёрех заулыбался. «С дружинными» — это значит всех своих можно взять, а не только «лучшую гридь».

Уважение же, оказанное дружинникам, автоматически переходит на их вождя.

Сергей тоже усмехнулся. Это последнее уточнение было не для Рёреха. Его дружина и так кормилась от щедрот великих князей киевских, поскольку размещалась в княжьих казармах. А вот бойцы Сергея жили отдельно, на своей собственной территории, и «прокорма» от княжьих щедрот им никто не выделял. Так что такое общее приглашение — своеобразный подарок. Ужинали на княжьих пирах так, что на сутки вперед хватало."

"Что ж, попируем за княжий счет, если предложено. Заодно и связи кое-какие укрепить надо. Сергей рассчитывал обосноваться в Киеве всерьез и надолго. При этом жить здесь круглый год не планировал. Пока не планировал. А чтобы в отсутствие Сергея его людей не притесняли, надо обеспечить им автономную поддержку у киевской верхушки.

Более того, у Сергея даже имелся подходящий кандидат на должность старшего в Киеве. Жаль, конечно, терять такого отличного заместителя, но база в Киеве — это важно. Здесь центр Руси и ее будущее. Во всяком случае, на ближайшие лет сто. А что там дальше будет, уже потомкам Сергея разбираться. Наверное…

* * *Ядвара потерялась. Когда была в плену, ей казалось, все кончилось. Позади — беда, боль, пустота, впереди — ужас, беспомощность и боль.

А потом пришел юный княжич с беспощадно-мудрыми глазами героя из сказов и сказал: «Ничего не бойся. Все плохое закончилось. Ты теперь моя».

И так он это сказал, что Ядвара ни на миг не усомнилась. Сначала.

Но потом, когда вдруг все они разом у печенегов оказались, испугалась сильно. Подумала: не убить ли себя. Однако поглядела на воев вокруг, увидела, что у тех страха нет. Верят они, что все хорошо будет.

И отпустило Ядвару.

От дружинных же узнала: спаситель ее — четвертый, названый, сын белозерского князя Стемида. И вспомнила, что уже слышала это имя: Вартислав. От мужа слышала, когда он со старшим сыном своим, Бруднем, говорил.

И почти успокоилась. Почти, потому что это степь.