Хищная

— Илюш, да плевать я хотела на этот «Росстрой». Они почти выжили нас из России. Что нам еще остается?

— Я согласен, но все же будь осторожна с ними. По возможности лучше им дорогу больше не переходи.

— Я буду счастлива сделать это еще не один раз, Илья!

Токарев вздыхает.

— Лучше не надо, Крисси.

— Не переживай, все будет хорошо. Кстати, какие у тебя планы на Новый год?

— Пока никаких, а что?

— Поехали в Америку?

На том конце провода повисло молчание.

— Знаешь, Крисси, а поехали!

Я засмеялась.

— Отлично, тогда ближе к делу решим с билетами и датами поездки.

— Да, давай. Целую тебя, красотка.

— Целую, пока.

Я вешаю трубку и глупо улыбаюсь, уже предвкушая встречу со всеми нашими друзьями. К сожалению, с ними получается общаться не так часто, как хотелось бы. Но пару раз мы все же устраивали скайп-вечеринку, даже Илья смог к нам присоединиться. Я в общих чертах рассказывала ему про нас с Максимом и про то, что у него будет ребенок. Токарев почему-то уверен, что мне все равно не стоит сдаваться. Но он просто не знает Максима и его главный жизненный принцип.

За работой время летит быстро. Максим уже перестал предпринимать попытки вывести меня на разговор или спровоцировать хотя бы на злость и покорно общается через секретарей и Соколова. Кажется, в жизни стало потихоньку все налаживаться, если не считать огромной черной дыры, которая дает о себе знать каждый день перед сном.

Мне приходится изматывать себя работой до предела, чтобы, упав на кровать, не вспоминать признания Максима, которые он говорил мне в Париже. Я не хочу тешить себя тем, что он меня любит. Толку от нашей любви, если мы не можем быть вместе? А его любовницей я никогда не стану. Это для меня слишком унизительно.

В качестве отвлекающего фактора от Максима в мою жизнь добавилось беспокойство за Вику. Несколько раз я замечала, что она пропускает работу. Потом Людмила Николаевна мне призналась, что Вика стала понемногу пить алкоголь. Не крепкий, например, пиво или слабое вино, но все же. Мне это не понравилось.

Когда я приехала к ним, Вика была трезва и вела себя абсолютно невозмутимо. Людмила Николаевна попросила меня не выдавать ее Вике, поэтому я не могла задать Степановой вопросы в лоб. Но когда я спрашивала подругу о самочувствии, она отвечала, что все хорошо.

Миша растет не по дням, а по часам, и уже очень хорошо меня знает. При каждой встрече ребенок бежит ко мне с криками «Крися приехала». Выговаривать «Кристина» ему пока тяжело, поэтому Илья научил его более простому варианту.

Уже декабрь и близится годовщина смерти мамы. Ее нет с нами 18 лет... А я по-прежнему каждый день ношу ее кулон с буквой «И». Мне кажется, что так она рядом со мной."

"Вика настаивает на том, чтобы поехать на кладбище, но я ей категорически запрещаю.