3
0
— Значит то же, что делал я с Марьяной? Уверена?
Глажу мягкую ткань платья, под которым чувствуется ее упругое тело.
— Пусти, Максим. Хватит. Я ведь могу снова тебя ударить!
Намекает на то, как вырубила меня в кабинете, до сих пор тянет…
— Попробуй! — наклоняюсь и беру ее губы в плен.
Даша успевает вздохнуть, приоткрывает рот, ловлю это движение. Какая она вкусная…
Закрываю глаза, улетая в прошлое.
Мы вот так же стояли, на этом самом месте. В тот раз, когда я привел ее в свой дом впервые.
Как она дрожала, боялась всего, и в то же время льнула ко мне, в глаза смотрела, что-то искала в моем взгляде.
А я с ума сходил от мысли, что вот эта девочка вся моя и для меня. И тогда уже без всяких сомнений говорил ей, что люблю.
И любил ведь! По-настоящему!
Тогда и понял, что реально бывает любовь, бывает вот так, когда до боли в сердце, до щемящей нежности.
Когда хочется реально горы свернуть, весь мир к ногам.
Когда смотришь в ее глаза, когда она вся перед тобой и накрывает дикое чувство собственности. Хочется на груди рубаху рвать и кричать — моя, только моя!
Помню, как доводил ее до грани, сам с ума сходя от волнения, от страха за нее.
Целовал до одури потом, обнимал, прижимал к себе, стараясь сцеловать слезки с ее нежных век.
— Люблю тебя, маленькая моя, люблю, с ума схожу…
И как потом сходил с ума, узнав, что моя маленькая, оказывается, не только моя. Верить не хотел! Но когда своими глазами видишь… что тут уже поделаешь?
— Максим, пусти, хватит!
Замечаю, что бьется подо мной, вырывается, щеки пунцовые.
— А если мне не хватит? Если мне мало?
— Прекрати. Я не хочу! Пусти!
— Меня не хочешь? А этого… этого придурка, с которым у тебя свидание, хочешь?
— Хватит, Максим! Я не обязана отчитываться! И у тебя нет на меня никаких прав! Ты меня сам из своей жизни выкинул!
— Прав у меня нет? Ты живешь в моем доме! Ты всему миру объявила, что ребенка от меня родила!
— Я тут не по своей воле живу! Если хочешь — сейчас же уйду! И про ребенка я тебе все сказала.
— Не нужен? Правда? И деньги не нужны? Еще раз повторяю. Я и долги прощу, и сверху накину.
Глаза ее сверкают, но не от жадности, от слез.
— Ненавижу тебя, Максим! Ненавижу! Ты… ты меня растоптал, понимаешь? Чувства мои растоптал! Я ведь любила тебя! Я только тебя видела! Я жила для тебя, понимаешь? Ты! Я дышала для тебя! А ты… ты меня уничтожил.
