3
0— Не брала…
На сердце невыносимо горько.
Теперь всё становится на свои места…
Всё это время он считал меня воровкой… Воровкой!
Думал, что я просто воспользовалась им, забрала деньги и перестала выходить на связь!
Тогда, полтора года назад он звонил… звонил несколько раз. Но мне было так плохо, что я просто не брала трубку!
Максим думает, что я сперва его деньги увела, а потом ещё решила на него свою дочь повесить. Судя по тем фактам, что у него есть я просто лживая предательница… и падшая женщина!
Чувствую себя грязной. Оплёванной. Это ужасно!
И совершенно не понимаю, как всё это могло со мной произойти!
Знаю, что оправдываться бесполезно, но всё равно продолжаю бессвязно лепетать.
— Максим… поверь… я не трогала те деньги… сто тысяч… я взяла сто тысяч… и всё… мне было не на что жить! Я не…
— Даш, — босс достаёт из стола какой-то листок и протягивает мне. — Вот тут всё есть. Деньги снимали в течении нескольких дней. Карта была у тебя всё это время.
Я вглядываюсь в листок. Это распечатка операций по карте.
Глаза застилает пелена слёз. Моргаю, и мокрые капли падают на бумагу.
Сто тысяч, двести тысяч… еще сто… снова двести… А потом ещё, и еще…
И последняя транзакция — та сотня, что сняла я сама уже после того, как узнала о беременности…
Поднимаю на него полные слёз глаза.
Кажется, что всё это его совсем не трогает. Будто у него уже отболело.
И на меня снова накатывает жгучая волна стыда…
Господи, как же мне плохо!
Макс смотрит так, что сразу понятно: этот человек для себя уже всё решил.
— Я… я…
Глупо моргаю, пытаясь подобрать нужные слова, но в голову ничего не идёт! Совершенно чистый лист!
Что я могу сказать? Только правду!
— Я не брала ничего! — снова выпаливаю я.
Чувствую, как лицо становится красным от стыда. Унизительно сидеть вот так перед ним и вымаливать хотя бы каплю понимания и доверия… Но я… я просто не могу иначе! Хотя сама понимаю, что у него есть повод не верить.
— Да-да, — босс хмыкает, вставая с места. Огибает стол и садится на него слева от меня. — Ты и деньги не брала, и Степана домой к себе не водила!
Что? Мои глаза округляются… Боже… а об этом он откуда знает?!
— Я… я не…
— Даша, — Максим наклоняется, становясь ближе ко мне, — просто молчи, ладно? Не усугубляй.
Я сцепляю зубы, впиваясь ногтями в обивку кресла для посетителей.
— Чёрт, Даша… — слышу в его голосе странную хрипотцу. — Ведь знаю же, какая ты. Всё про тебя знаю. Меркантильная, изворотливая, лживая малышка… И всё же…
Неожиданно он проводит пальцем по моей щеке, ловя очередную слезинку. Размазывает её по моей коже.
